Сладкие слова соблазна - Ханна Хауэлл

— Ты права, — сказал Тирлох после долгого размышления. — Торговля мехом в этих краях — умирающий бизнес. К тому же у меня нет желания уезжать еще дальше от цивилизации, а это придется сделать, если я буду продолжать свое занятие.

— И все-таки ты опять собираешься на охоту?

— Да. Я заключил сделку с одним человеком в Вустере на определенное количество шкурок. Я не потеряю в деньгах, если не смогу добыть столько, сколько он просит: он заплатит за каждую шкурку, которую я ему привезу, по действующему тарифу. Однако он обещал мне приличное вознаграждение, если я продам ему всю оговоренную партию. Попытаюсь еще раз выполнить этот заказ, а потом буду заниматься только земледелием.

Плезанс вспомнила, что охотников называют неугомонным племенем людей, которым не сидится на месте.

— Ты уверен, что хочешь этого? Будешь ли ты счастлив?

— Тебе так хочется, чтобы я был счастлив, милая Плезанс?

Он ласково поцеловал ее в щеку.

Это было сказано таким нежным, проникновенным и глубоким голосом, что Плезанс задрожала от восторга. Она напряженно выпрямила спину, боясь поддаться его чарам и ляпнуть что-нибудь лишнее. Он задал опасный вопрос. Как бы она на него ни ответила, он легко угадает ее настоящие чувства, о которых ему не стоит знать. Она решила вообще не говорить на эту тему, сделав вид, что приняла его слова за шутку.

— Если ты собираешься стать фермером, тебе надо расчистить поле побольше.

Тирлох нахмурился, почувствовав, что она нарочно ушла от ответа. Плезанс научилась ловко увиливать в сторону, если речь заходила о ее душевных переживаниях, пусть даже самых мелких. Конечно, он сам в этом виноват, но как теперь исправить положение? Тирлох мысленно пожал плечами. Он знал наверняка только одно: чем ближе становился день ее отъезда в Вустер, тем больше ему хотелось, чтобы она осталась с ним.

Впрочем, смешно ждать от нее откровенности, когда он понятия не имеет, что творится в его собственном сердце. Он просто боится туда как следует заглянуть… боится, потому что все время думает: «А вдруг она опять меня отвергнет?»

Он должен раскрыть ей глаза на некоторые вещи. Если она узнает о них сама, в их отношениях может возникнуть трещина, которую ему вряд ли потом удастся устранить. Однако Тирлох колебался. Сначала он не хотел ей ничего рассказывать, потому что был обижен, зол и не совсем доверял ей. Но все это ушло, когда он узнал ее лучше и понял, что зря называл ее избалованной и бездушной лентяйкой. Но сейчас, когда он к ней привязался и задумался о совместной жизни, у него появились иные причины для молчания. Он хотел, чтобы она осталась с ним потому, что испытывает к нему нежные чувства, а не потому, что он богат.

И потом, она еще не рассказала ему всю правду о себе — прежде всего, почему она отказала ему в Вустере. Теперь он знал, что настоящая Плезанс не похожа на ту надменную леди, которая с презрением отвергла его ухаживания.

Какие причины заставили ее так жестоко с ним обойтись? Порой ему хотелось схватить ее за плечи, посмотреть прямо в глаза и потребовать объяснений, но его останавливал страх. При всех своих стараниях он не мог убедить себя в том, что нынешние любовные отношения с Плезанс — достаточный реванш за ее бессердечный поступок.

— Тирлох? — Плезанс улыбнулась, когда он вздрогнул от неожиданности. — Ты с головой ушел в свои мысли. Обдумывал, какой работой будешь заниматься?

Тирлох не сразу вспомнил, о чем они говорили до этого. Здравый смысл подсказывал ему, что сейчас самое время открыть ей правду о его финансовом положении. Он может до конца своих дней сидеть на парадном крыльце и вырезать из дерева свистульки, при этом ему хватит средств, чтобы прокормить и себя, и будущую большую семью. Но Тирлох решил молчать. В конце концов, откуда она узнает про его состояние? Мойра и старый Джейк — единственные, кто в курсе, — поклялись держать язык за зубами. «Нет, — решил Тирлох, — пока подожду, удостоверюсь в чувствах Плезанс, а потом уж поведаю ей, что мои карманы, которые она считает почти пустыми, на самом деле набиты деньгами».

— Да, я буду фермером. Я всегда хотел этим заниматься. Вот почему несколько лет назад я посадил на участке яблони. А еще я собираюсь этой весной выстроить новый дом.

— Новый дом?

Плезанс была заинтригована и одновременно встревожена. Постройка нового дома означает желание осесть на одном месте, и это радует. Но вдруг он возьмет в хозяйки своего будущего жилища не ее, а какую-то другую женщину?

— Тебе он действительно нужен?

— Да. Этот дом тесен, я хочу построить дом побольше.

Он начал нежно покусывать ушко Плезанс и слабо улыбнулся, заметив, как тяжелеют ее веки и туманится взгляд.

— Но вас же всего двое — ты и Мойра.

Плезанс понимала, что обстоятельного разговора не получится, если она не прервет его сладкие поцелуи, дразнившие ей ухо и шею. Но ей было так приятно ощущать тепло его губ, что она не могла этому противиться.

— А еще ты, Плезанс Данстан. — Слегка подтолкнув ее, Тирлох повалил ее на спину, потом ласково накрыл ее послушное тело своим. — Нас трое.

— Но срок моей службы скоро подойдет к концу — до года осталось всего несколько месяцев. Потом я вернусь в Вустер.

— Планы могут измениться, малышка.

Она хотела спросить, что он имеет в виду, но он закрыл ей рот поцелуем — таким упоительно медленным и страстным, что все мысли разом вылетели из ее головы. Она обвила его шею руками и охотно ответила на поцелуй. Плезанс самозабвенно предавалась его ласкам, и только когда по ее обнажившимся плечам прошелся прохладный ветерок, с испугом поняла, что Тирлох расшнуровал и стянул с нее лиф платья. Лишь дуновение ветра напомнило ей о том, где именно они собираются заниматься любовью.

— Тирлох, — прошептала она, тщетно пытаясь остановить его руки, снимавшие с нее юбки, — мы в лесу. Нас могут увидеть.

— Нас могут увидеть только те, кто нарушит границы моих владений.

Он приподнялся и начал снимать с себя рубашку.

Она лежала под ним — румяная, с разметавшимися волосами, в одной лишь тонкой нижней сорочке, отделанной кружевом. Ее густые каштановые локоны переливались в лучах солнца, отсвечивая то рыжим, то золотым. Она была прекрасна, как никогда! Тирлох засмеялся, вспомнив, сколько раз эта мысль приходила ему в голову. То же самое он думал вчера, когда она доставала хлеб из печи. Он обнял ее сзади за талию, и она улыбнулась ему через плечо — раскрасневшиеся щеки, подбородок слегка припорошен мукой… «Уж не влюбился ли я? Нет-нет, только этого не хватало!»

Любовь — опасное чувство. Она лишает мужчину разума, превращая его в безмозглого болвана. А еще из-за любви мужчина становится слабым, он способен поступиться честью, лишь бы угодить предмету своего обожания. Опыт предыдущих романтических отношений научил Тирлоха осторожности. Он вдруг вспомнил, что творилось в его душе, когда несколько месяцев назад он, израненный, добирался домой, зная, что убийца Люсьен уже в хижине. Проклятие! Как ни хотелось ему это отрицать, но любовь, похоже, все-таки завладела его сердцем. Он до сих пор обижался на Плезанс за ее давний отказ и не хотел думать о том, что она может сделать с ним сейчас. На минуту встав, он окончательно разделся и снова вернулся в ее объятия, чувствуя, как отступают прочь все его опасения. Их взаимная страсть сильна и искренна. И Плезанс подвержена ей не меньше его самого, он в этом нисколько не сомневался. Когда закончится срок ее службы, страсть удержит ее рядом с ним.