Гнездо для стрекозы - Юлия Климова

– Надеюсь, ты поняла свою неправоту, моя дорогая, – начала она, сделав глоток черного чая с бергамотом. Бабушка, конечно, собиралась поставить меня на место и подчеркнуть собственную правоту жирной чертой. – Будет гораздо лучше, если ты начнешь доверять моему жизненному опыту, а не своим мимолетным чувствам и фантазиям. Иметь собственное мнение – похвально, Анастасия, но оно должно быть верным. – Эдита Павловна прищурилась, чуть приподняла голову и посмотрела на меня продолжительно и победно. Как же мне захотелось вскочить и убежать, но я сдержала порыв. – Полагаю, ты зла на Тима и считаешь его предателем, однако он поступил правильно и принял единственно верное решение. Ошибки надо исправлять, и чем раньше, тем лучше. Ты согласна со мной, Анастасия?

– Ошибки – да, но только их, – твердо ответила я и быстро поднялась. – Мне нужно подготовиться к завтрашнему дню.

– Хорошо, иди, – не желая обострять ситуацию, бабушка дипломатично переключила внимание на десерт. – Зачем столько шоколада? Последнее время на стол ставят слишком много сладкого. – Она сморщилась, небрежно положила чайную ложку на блюдце и добавила: – Выбери поскорее платье. Максим будет отмечать день рождения в ресторане, приглашено около пятидесяти человек, что, бесспорно, многое упрощает, но ты должна выглядеть безупречно. И никак иначе.

Путь к безупречности для меня всегда был труден и тернист, поэтому, равнодушно открыв шкаф, я взяла первое попавшееся платье – светло-голубое – и с иронией произнесла:

– Выбор сделан.

Итак, меня не сослали в далекие дали, не выгнали, не лишили наследства, не ограничили дополнительными правилами или запретами. Я вернулась в дом Ланье, и тень Эдиты Павловны по-прежнему падала в мою сторону. Кружите, вороны, кружите…

После ужина меня почти целый час разбирал нервный смех, и успокоиться никак не получалось: если бы бабушка знала, что я лежала на тротуаре около дома Шелаева, если бы она только на секунду попыталась представить, как Клим ложится рядом со мной… Смех рвался на свободу, и остановить его не было возможности. Пожалуй, только оказавшись в стенах дома Ланье, я в полной мере осознала, что произошло. Но после смеха захотелось уже плакать, я выбежала на лестницу и посмотрела на третий этаж: когда-то я поднималась по ступенькам к Тиму… Наверное, это было очень и очень давно…

Не нужно о нем думать, не нужно. Никогда.

Завязав чувства узлом, сжав кулаки, я сделала два круга по залу, а затем, немного успокоившись, позвонила Симке.

– Я стащила платье у мамы, – радостно сообщила она и добавила: – Старомодное, с английским воротником. Белый верх, черный низ. В нем я похожа на Одри Хепберн, у нас и стрижки сейчас одинаковые.

Оптимистичный голос Симки подействовал на меня лучше любого лекарства, я слушала ее с улыбкой и думала: может, не все так плохо?..

– А у меня голубое платье.

– Лучше бы ты надела, что-нибудь яркое и вызывающее.

– Лера подозревает, что на день рождения Матвеева придет Шелаев. Они же друзья.

– Да? Отлично, наконец-то я увижу знаменитого врага семьи Ланье! И обязательно пожму ему руку.

– Не вздумай!

– Он тебя спас. – Симка дразнила меня с превеликим удовольствием.

– Да, чтобы потом самолично при первом же удобном случае убить.

– Неблагодарная.

– Здравомыслящая и объективная.

Симка засмеялась, а затем, успокоившись, сказала:

– Шелаев вполне может прийти с Лизой, представляешь, что будет с твоей сестрой, если она увидит их вместе?

– Не представляю, – честно ответила я и вновь автоматически посмотрела на третий этаж. Мне не хотелось разговаривать о Шелаеве и Лизе, я отчего-то сразу остро почувствовала одиночество и слабость.

* * *

Эдита Павловна готовилась к бою. Об этом говорили тяжелое рубиновое колье, серьги с рубинами, рубиновый браслет и два кольца все с теми же притягивающими взгляд, крупными камнями. Прямое бордовое платье с черным отливом скрадывало полноту, добавляло парадности и торжественности, объемная прическа с тщательно уложенными седыми прядями короновала голову и подчеркивала строгость. Увидев Эдиту Павловну, я сразу догадалась: и она полагает, что на дне рождения Матвеева может присутствовать Клим.

– Бабушка, ты красавица! – воскликнула Лера и крутанулась на месте, демонстрируя свое однотонное оранжевое платье – легкое, воздушное, доходящее до колен. – Посмотри, посмотри, теперь ты согласна с тем, что брюнеткам идет оранжевый цвет?

– Я никогда этого не отрицала, – сдержанно улыбнулась Эдита Павловна.

– Да, но ты советовала надеть что-нибудь зеленое.

Через пять минут на первый этаж спустились Кора и Семен Германович. Тетя отдала предпочтение кремовому приталенному платью и жемчугу, дядя надел черный костюм, черный галстук и белую рубашку. Его мрачное лицо выражало злобу и скорбь, будто он собирался не на день рождения, а на похороны графа Дракулы, который являлся его ближайшим родственником и при этом вызывал мучительную зависть.

– Не люблю рестораны, – сказала Эдита Павловна. – Принимать гостей нужно дома и готовиться к этому заранее, но молодежь, увы, думает иначе.

– Матвеев – не молодежь, – фыркнула Лера, любуясь своим коричневым кожаным клатчем. – Максим зануда, хотя нужно признать, что он богат и хорош собой.

– Сколько же женщин бились и бьются за его сердце, – Кора улыбнулась и возвела глаза к потолку. – Он щедр, а это большой плюс.

– Я был бы очень благодарен, – процедил Семен Германович, приглаживая редкие волосы на затылке, – если бы ты вела себя достойно и поменьше обращала внимание на чужих…

– Это факт, – перебила тетя, пожала плечом и, проигнорировав ответную реакцию вспыхнувшего Семена Германовича, поплыла к двери.

Дядя многозначительно посмотрел на Эдиту Павловну, вынул из кармана пиджака платок и промокнул им капли пота на лбу. Живот его от волнения заходил ходуном.

– Ваша порода, Эдита Павловна, – прокомментировал он поведение Коры, бросил на меня убийственный взгляд и быстро направился следом за женой.

– Вечно они все портят, – буркнула под нос Лера, сверкнув карими глазами.

– Анастасия, ты бледна, – недовольно произнесла бабушка, хорошенько оглядев меня и покачав головой. Раздражение Семена Германовича она предпочла проигнорировать. – Нужно было прибегнуть к помощи румян и пудры, они весьма неплохо маскируют проблемы со здоровьем. Я позволила тебе самостоятельно подготовиться к вечеру и теперь жалею об этом.

– Бриль ее не кормил, – хихикнула Лера, не рискуя упомянуть имя Нины Филипповны.

– Я могу остаться дома, – начала я, заранее зная, какой ответ последует. Собственно, я блефовала – меня ждала Симка.

– Нет, – сухо оборвала Эдита Павловна, отвернулась и тоже пошла к двери.