Любовь как сон - Вари Макфарлейн

– Да, спасибо. Что новенького?

Она села, пристроившись на краешке кресла.

– Все то же самое…

Он не предложил чаю, и в комнате повисло молчание. Все свидетельствовало, что это не обычный утренний визит, не беззаботная болтовня. На полке тяжело тикали часы.

– Я только что получила один странный звонок, – сказала Анна.

– Так, – отозвался Патрик.

У нее уже не оставалось сомнений, что именно он отправил запись в «Парлэ». Патрик не проявил никакого любопытства. «Так» означало признание вины.

– Кстати, я знаю, что твоя болезнь была психологического толка, а не физического.

– Ты о чем?

– Мишель рассказала, каких ужасов наговорил тебе этот человек. Я просто выпал в осадок…

Патрик покачал головой, переложил ручку на два дюйма вправо и поправил бумаги, чтобы лежали ровно.

– Ты разговаривал с Мишель?

– Я обмолвился, что знаю про Джеймса Фрейзера. И она поделилась последними новостями.

Анна гадала, что именно произошло. Мишель сказала, что Патрик выспрашивал у нее, отчего Анна не появилась на работе. Мишель не отличалась излишней склонностью к болтовне, но она была по природе честна, и, несомненно, Патрик дал понять, что ему известны прошлые выходки Джеймса.

И все-таки он не имел никакого права лезть в ее жизнь.

Анна почувствовала, как постепенно нарастает гнев, словно кто-то выкручивал громкость.

– …и я подумал, что нужно кому-то выступить от твоего имени. О тебе некому позаботиться… а ты слишком бескорыстна, чтобы заступиться за себя. – У Анны глаза полезли на лоб, когда она услышала такую характеристику. И Патрик вдруг засомневался. – Ну, я же слышал, как он разговаривал с тобой. Вот я и послал запись в агентство. Пусть в кои-то веки за свое безобразное поведение поплатится он сам, а не кто-то другой.

Анна не понимала, что за безумие овладело Патриком. Похоже, он и сам теперь не мог поверить в то, что сделал.

– Ты отправил людям, с которыми мы сотрудничаем, секретную запись личного разговора, без моего разрешения и без предупреждения, дал понять, что это я, унизил Джеймса и стал причиной того, что он потерял работу?

Патрик от удивления приподнял брови.

– Его уволили?

– Да! Ну или могут уволить. Патрик, ты с ума сошел? Все теперь думают, что запись послала я!

– Прости… я вспылил, и мне очень захотелось, черт возьми, наконец что-то сделать.

Патрик выпятил подбородок и попытался принять бойцовскую позу.

– А ты не мог сначала меня спросить?

– Ты бы обдумала все возможные последствия, проявила крайнее беспристрастие и позволила бы ему сорваться с крючка.

– Если целью было нанести от моего имени удар Джеймсу Фрейзеру, ты нашел просто идеальный вариант, чтоб получить максимальную отдачу! Мне пришлось извиняться перед ним. Минус десять баллов в области морали и нравственности.

– Зачем извиняться? Он мерзавец. Скажу честно, я как-то не стал задумываться о проблемах, которые могут постигнуть человека, некогда публично унизившего тебя.

Анна застонала и закрыла руками лицо.

– Но тебе не кажется, что если кто-то и должен был проучить его, так это я?

– Да уж, я вижу. Он так с тобой обошелся, что ты неделю не выходила из дому.

Анна несколько раз прерывисто вздохнула.

– Я знаю, ты считаешь, что вступился за меня, но поверь, ты ошибаешься. Я больше не хотела видеть Джеймса, а теперь придется разгребать то, что ты натворил.

– Ты уверена?

– А кто еще будет это делать?

– В смысле, ты уверена, что больше не хочешь его видеть? Со стороны выглядит, как будто Джеймс из врага номер один превратился в человека, с которым ты охотно проводила время.

– Клянусь, между нами нет ничего хотя бы отдаленно романтического.

– А что он делал у тебя дома?

– Мы смотрели документальный фильм о Феодоре. Это не… Господи, мы встретились не ради секса! Вот почему ты так всполошился? Ты решил, что он затащил меня в постель?

– Нет. Я всполошился не поэтому. – Патрик сглотнул, снова поправил бумаги на столе, и в комнате вновь настала тишина. – Я тебя люблю.

Анна совсем растерялась.

– Да быть того не может, – потрясенно выговорила она.

– Полагаю, я вполне способен разобраться в своих чувствах, – ответил Патрик с грустной улыбкой, полной тоски и сожаления.

Анна спросила себя, предвидела ли она это. Она догадывалась, что нравится ему. Конечно, догадывалась. Долгие взгляды. Слишком большой интерес к ее личной жизни. Почему она не подумала, что симпатия вполне способна перерасти в нечто большее? И что теперь она могла сказать Патрику? «Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не люби меня так сильно»?

Она вытерла вспотевшие ладони о платье.

– Э… даже не знаю, что сказать.

– Я говорю тебе об этом не потому, что ожидаю взаимности, – ответил Патрик, поправляя очки. – Я знаю, что моя любовь безответна.

Анна молчала, ошеломленная.

– Я думала, мы просто друзья, – наконец выговорила она.

– Честное слово, неужели ты совсем не догадываешься, какой эффект оказываешь на мужчин? Помню, первым это сказал Роджер на университетской вечеринке, когда мы с тобой познакомились. Я подумал: он, наверное, шутит, ведь ты просто исключительно красива. Но нет. Студенты изобретают всякие поводы, чтобы добиться личной аудиенции, разве ты не понимаешь? Я не утверждаю, что твои рассказы о Феодоре не способны приковать внимание сами по себе, но их приемчики я знаю. Вот почему я не удержался, видя, как этот тип оскорбляет тебя, Анна, и манипулирует тобой. Я всегда знал, что рано или поздно появится какой-нибудь подлец и злоупотребит твоей добротой и невинностью. Я этого не потерплю.

– Мне очень лестно, но, честное слово, ты неправильно понял. Джеймс даже не стал бы пытаться соблазнить меня. А если бы и попытался, ничего бы не вышло.

– Что ж, если он хочет знать, зачем я отправил запись, может со мной повидаться. Скажи ему, что я сижу у себя в кабинете и вполне готов поболтать.

– Патрик, нет.

– Ты его защищаешь?

– Не защищаю, а пытаюсь объяснить тебе, что не нужно за меня сражаться.

Анна вдруг подумала: как забавно, Патрик – смягченная версия Лоренса. Он смотрел на нее как на ценный приз. А она мечтала о равенстве…

Но, в отличие от Лоренса, Патрику она сочувствовала.

– Я не хочу, чтобы наши отношения как-то изменились, – осторожно сказала она.

– К сожалению, я уверен, что они не изменятся, – ответил Патрик, улыбнувшись.