Любовь как сон - Вари Макфарлейн

Анна услышала, как сестра сказала: «А если придется ломать дверь?» – и подумала, что лучше впустить Мишель и Эгги в квартиру, чем менять замок. Она медленно подошла к двери и открыла.

Мишель извлекла изо рта электронную сигарету и взглянула на подругу.

– Ого! Мы едва не опоздали.

Справа от нее в проеме появилось лицо Эгги.

– А почему ты в ползунках? – поинтересовалась Мишель.

– Отличный комбинезон со многими культурными коннотациями. Писк моды.

– Нет, детка, это писк эротики на последнем издыхании, – сказала Мишель, без приглашения заходя в квартиру с Эгги на буксире и с огромной сумкой, в которой лежал годовой запас продуктов.

Оказавшись в гостиной, они окружили Анну.

– О господи, что у тебя на заднице? – спросила Мишель.

– Хвост, разумеется.

– Похоже на какашку.

– И что ты такое смотришь?! – воскликнула Эгги, глядя на экран, где крупным планом застыло изображение мужчины с клыками.

– «Баффи – истребительницу вампиров».

Гости перевели взгляд на огромную коробку с недоеденной паэльей, открытый пакет чипсов и миску с хумусом. И много шоколадных конфет. Да, зрелище было не из приятных, но Анна сегодня ничего не ела. Она просто еще не прибралась.

– Мы привезли куриные палочки. Ты даже в лучшие времена ешь как человек, который побывал в немецком плену, но это уж ни в какие рамки не лезет, – сказала Мишель.

Она села в кресло, а Эгги осторожно пристроилась на кушетке. Она привыкла, что у старшей сестры все под контролем, и беспорядок, эмоциональный и домашний, явно выбил ее из колеи. Анна видела, что подруга и сестра встревожены, несмотря на шуточки. В обычное время она бы их успокоила. Но сейчас у нее недоставало сил: настроение у Анны хуже некуда.

– Во-первых, – объявила Мишель, роясь в сумке, – я привезла всяких мармеладок, хоть они уже явно лишние. Не взяла только лимонных, они невкусные. Следующий вопрос, Анна. Что происходит?

– Я же сказала. Я целую неделю болела и не ходила на работу. Похоже на расстройство желудка.

– Да-а, конечно. Но мы звоним, пишем, шлем сообщения, а ответа нет, ну или получаем краткие отписки, совсем не в твоем духе. Тогда мы начали наводить справки. Одна особа, назовем ее Пи-Шель – на тот случай, если ты рассердишься, – вспомнила, что последним, с кем ты виделась, перед тем как загадочно заболеть, был Джеймс. Тогда эта особа позвонила ему на работу и узнала, что вы вроде как поссорились…

– Господи, ты говорила с Джеймсом? Боже мой! – воскликнула Анна и натянула на лицо капюшон.

– Ой, рожки, – сказала Эгги. – Это костюм сатаны?

– Это уши, – буркнула Анна сквозь ткань и откинула капюшон.

– Твой коллега Патрик очень сильно настаивал, чтобы я выяснила, что случилось, – сказала Мишель, и Анна вздохнула. – Взгляни на дело с другой точки зрения: я избавила тебя от визита Патрика, – продолжала Мишель. – Из-за чего вы с Джеймсом поругались?

– А он не объяснил?

– Нет. Он сказал: «Спроси у нее сама».

На мгновение Анна почувствовала мимолетное уважение к Джеймсу за сдержанность, но тут же верх взяли иные воспоминания.

– Он нашел мою школьную фотографию и догадался, кто я такая. Он посмеялся надо мной. Я вышла из себя и крикнула, что он негодяй и сукин сын. А он назвал меня психопаткой! Якобы он не виноват, что я была такой дурой. Он страшно меня унизил, и я снова вспомнила все самое плохое.