Пленница страсти - Николь Джордан

Когда Аврора поднялась по мостику, он подхватил ее под руку, помогая взойти на борт.

— Что ты сделал с Гарри? — требовательно спросила она. — Ты ведь не обидел его?

— Ну конечно же нет. Он спит.

Аврора вырвалась из его рук. Ее взгляд был устремлен на Николаса, и на ее прекрасном лице были гнев и страх.

— Тогда что ты имел в виду, когда писал, что хочешь преподать ему урок? — тихо, но жестко спросила она. — Он должен быть сейчас в безопасности у меня дома.

— Он и так в безопасности, Аврора.

— Ты написал, что собираешься держать его на борту корабля…

— Давай не будем спорить, — сказал Николас, кивнув в сторону матросов, которые взбирались вслед за ней на корабль.

Сделав над собой усилие, Аврора позволила Николасу отвести ее к мальчику. Он взял фонарь и провел ее в кабину первого помощника. Тихо открыв дверь, он позволил Авроре войти первой.

Гарри спал как убитый, свернувшись калачиком на койке. Аврора осторожно подошла к нему, боясь того, что может увидеть. Его внешний вид был еще хуже, чем она предполагала — синяк под глазом, разбитая губа …

Аврора тихо всхлипнула, борясь с внезапным приступом тошноты — ей пришлось прижать ладонь ко рту, чтобы подавить его.

Вот что жестокость сделала с ним, подумала она, борясь с яростью и беспомощностью, охватившими ее. И все же Гарри жив, а это самое главное. Она не смогла уберечь его, но с ним все в порядке.

Желая убедиться в этом, она легко коснулась его лица. Мальчик зашевелился, но не проснулся. Аврора тихо вздохнула.

— Пойдем, — прошептал Николас за ее спиной. — Ему нужно хорошенько выспаться после всего, что с ним приключилось.

Авроре не хотелось уходить, но, ласково отбросив прядь светлых волос с лица Гарри, она все-таки последовала за Николасом. После нескольких часов, проведенных в тревоге, она чувствовала себя измученной и уставшей.

Она почти не обращала внимания на то, куда ведет ее Николас, пока не очутилась в маленькой, но уютной каюте. Аврора не сопротивлялась, когда он подвел ее к койке и заставил присесть.

После этого Николас подошел к буфету и налил ей немного бренди.

— Вот, выпей, — сказал он, поднеся стакан к ее губам.

Напиток обжег ее горло, словно огонь. Аврора вздрогнула, но сделала глоток, отодвинув его руку с остатками бренди. Склонив голову, она закрыла лицо руками.

— Я ведь говорил, что он в безопасности, — наконец сказал Николас.

Аврора не могла унять нервную дрожь.

— Я знаю. Просто я так испугалась…

— Ты что, действительно думала, будто я могу причинить ему вред?

Аврора молча покачала головой. Она знала, что Николас не позволит даже волоску упасть с головы Гарри, и все же он влиял на впечатлительного мальчика далеко не лучшим образом…

— Ты писал, что хочешь преподать ему урок, — пробормотала она, скорее спрашивая, чем обвиняя Николаса.

— Да. Утром я собираюсь заставить его поработать на корабле, драя палубу и подтягивая канаты.

— Зачем?

— Потому что ему нужно понять, насколько тяжела жизнь моряка.

Подняв голову, Аврора уставилась на него.

— Гарри не может стать моряком, Николас. Это слишком опасно. Держа его на своем корабле, ты только еще сильнее разожжешь в нем это желание.

— Но позволить ему видеть жизнь на море в романтическом свете будет еще хуже.

Убрав стакан, Николас присел рядом с ней на койку.

— У мальчика болезнь, Аврора. Болезнь, которая сама по себе не пройдет. Поверь мне, я знаю. Я был таким же в его возрасте. Может, тебе сложно это понять, потому что ты сама никогда не испытывала подобных чувств, но Гарри будет стремиться к своей цели до тех пор, пока не достигнет ее либо пока не разочаруется в ней. В любом случае, тебе не удастся вылечить его, посадив под замок. Он только озлобится на тебя за это — как сейчас злится на свою мать. Как я злился на своего отца.

— Но я в ответе за него…

— Я смогу защитить Гарри. Но ему нужно почувствовать влияние мужчины, Аврора. И я хочу помочь ему в этом.

— Ему не нужно влияние, которое ты оказываешь на него. Ты учишь его жестокости. А я ненавижу жестокость, Николас. Я жила со своим отцом и видела, как он ведет себя…

— Я не собираюсь учить Гарри жестокости, милая, — мягко сказал Николас. — Но ему нужно уметь постоять за себя.

Аврора молчала, и Николас снова заговорил, на этот раз жестче.

— Нельзя держать его завернутым в вату и бояться, что он поцарапается. Ты не должна держать его в склепе, который построила для себя.

Горло Авроры судорожно сжалось, и она отвела глаза.

— Но… он же еще ребенок. Я не хочу, чтобы с ним что-то произошло, ведь вина ляжет на меня.

— Тогда позволь мне дать ему разочароваться в жизни матроса.

Аврора промолчала, и Николас легонько приподнял ее голову и заглянул ей в глаза.

— Ты сказала, что доверяешь мне.

Аврора беспомощно уставилась на него. Его взгляд был спокойным, но она чувствовала, что он хочет услышать ответ.

Она нервно сглотнула.

— Я верю тебе, — прошептала она.

Лицо Николаса смягчилось, и он легко провел пальцем по ее губам. От его нежного прикосновения Аврора наконец не выдержала и расплакалась.

Закрыв глаза, она вытерла лицо тыльной стороной ладони. Слезами горю не поможешь. Они не могли заглушить ее боль.

И все же Аврора ничего не могла с собой поделать. Она всхлипывала и не могла остановиться.

Почувствовав, как Николас обнял ее, она уткнулась в его плечо и выплакала все накопившееся за день напряжение, всю боль, которую испытала, решив, что навсегда потеряла его.

Она беспомощно всхлипывала, а Николас молча стоял, прижимая ее к себе.

Наконец успокоившись, Аврора поняла, что они вдвоем стоят у стены и она уткнулась лицом в шею Николаса. Он ласково гладил ее по голове, и она вжималась в него, чувствуя, как его щетина покалывает ее щеку.

Аврора глубоко вздохнула, почувствовав себя спокойнее.

— Прости… — прошептала она охрипшим от слез голосом.

— Тебе не за что извиняться.

Ник легонько поцеловал ее в висок.

— Давай я тебе помогу.

Он вытащил из кармана чистый платок и вытер ее лицо.

Аврора лежала, не сопротивляясь, словно ребенок.

У нее не было сил, чтобы шевелиться.

— Ты был прав, — прошептала она. — Я трусиха.

— Нет, — ответил Николас. — Но ты слишком долго позволяла страху управлять тобой.