До тебя - Пенелопа Дуглас

– Джаред, ты в меня тыкаешься, – бормочет во сне Тэйт, я просыпаюсь, но не сразу открываю глаза.

Тыкаюсь? Я смотрю на свои руки – они даже не касаются ее. А потом я чувствую жар и тесноту в штанах.

Черт.

Я лежал на боку, обнимая ее сзади, а теперь перекатываюсь на спину и провожу руками по лицу.

У меня снова эрекция, и я поеживаюсь от дискомфорта и неловкости.

В последнее время это часто со мной случается.

Я смотрю на Тэйт, которая все еще лежит ко мне спиной, и сажусь в кровати.

– Нет, – стонет она и разворачивается ко мне, – не уходи. Она обнимает меня рукой за талию, и я застываю на месте, боясь пошевелиться.

Черт, черт, черт! Еще немного – и я взорвусь. Мне нужно уйти. Это случается каждое утро, и я раздражен.

Не трогай меня, Тэйт.

Пожалуйста.

Но я все равно ей позволяю. Она заставляет меня снова лечь и, уткнувшись мне в шею, засыпает.

Я резко открыл глаза, моргая и ощущая знакомый приток крови к паху и жжение внизу живота.

Протер глаза, прогоняя сновидение.

Или воспоминание.

Тэйт.

Сел, обводя взглядом темную комнату.

Где же она?

Я был в ее кровати. Мы заснули после моего признания, и мне снился тот последний раз, когда я лежал с ней здесь. Это было утром того дня, когда я уехал к отцу на лето.

Но сейчас Тэйт рядом не было.

Свет в ванной тоже не горел.

– Тэйт, – позвал я, но ответа не последовало. Слышно было только, как дождь барабанит по крыше.

Я встал, размял затекшие мышцы, а потом вышел из комнаты Тэйт и спустился по темной лестнице.

В доме стоял почти кромешный мрак, но это не имело значения. Я хорошо ориентировался здесь и в темноте.

Даже если не считать того, сколько времени я провел здесь в прошлом, дом Брандтов всегда ощущался будто живым. Тиканье напольных часов в передней, скрип ступенек, тихий, приглушенный гул вентиляции – все это отличало одну комнату от другой и делало это место домом.

Мне здесь было комфортно.

Я прошел через гостиную и столовую, они тоже оказались пусты, поэтому я направился в кухню и тут же увидел, что задняя дверь открыта.

Подойдя к ней, я выглянул в сад и сразу же расплылся в улыбке при виде Тэйт. Промокшая насквозь, она стояла под проливным дождем, подняв лицо к небу.

Мои плечи расслабились, я закрыл глаза.

Как же я сразу не догадался.

Я тихо вышел из дома и прислонился к стене под навесом.

Тэйт всегда любила дождь. Под ним она словно оживала, а я не мог насладиться этим зрелищем уже несколько лет. Я всегда гадал, какое волшебство она находила в грозах, хотя какая разница. Пусть это останется тайной.

Я наблюдал за ней, и у меня внутри будто звучала музыка.

С ее длинных светлых волос стекала вода, а одежда прилипла к телу, как в тот вечер, когда мы впервые поцеловались и я ощутил изгибы ее тела.

Тэйт стояла, слегка расставив ноги и опустив руки, и немного покачивалась из стороны в сторону, словно в танце.

Ее черная блузка, блестящая от воды, прилипла к спине, как вторая кожа, и я знал, что когда прикоснусь к ней, то почувствую каждый мускул.

В груди вспыхнуло пламя, в руках загудела кровь.

– Джаред! – вскрикнула она, и я заморгал, осознав, что она меня заметила. – Ты меня напугал, – добавила она с улыбкой. – Я думала, ты спишь.

Она стояла, прижав руку к груди, и ждала, пока я что-нибудь скажу, но я не мог.

Я больше не хотел говорить. Я хотел ее.

Оттолкнувшись от стены, я подошел к Тэйт и положил руки ей на бедра, не сводя с нее взгляда. Прижав ее к себе, впившись в нее пальцами, я заглянул в ее лицо, неистовое и прелестное.