До тебя - Пенелопа Дуглас

Тэйт секунду смотрела мне в глаза с таким видом, словно раздумывала, стоит ли ей удовлетворять свое любопытство.

Но предложение приняла.

Она медленно открыла папку и достала фотографии. Дрожащими руками взяла одну и поднесла к глазам, почти не дыша.

– Джаред, – простонала она, поднося руку ко рту. – Что это такое? Что с тобой произошло?

Я отвел взгляд, провел рукой по волосам.

Это оказалось труднее, чем я думал.

Доверь ей все, открой ей душу.

– Мой отец. – Я медленно выдохнул. – Он сделал это со мной. И с моим братом.

Ее глаза округлились от удивления, а рот приоткрылся.

Тэйт не знала, что у меня есть брат. Если только мистер Брандт ей не рассказал, а он никогда не говорил ничего, что не являлось строго обязательным.

– В тот год, перед девятым классом, я так ждал каникул, чтобы провести лето с тобой, но ты же помнишь, внезапно объявился мой отец, который столько лет не давал о себе знать, и захотел со мной увидеться. Я поехал к нему. Я почти и не помнил его – мне было года четыре, когда я видел его в последний раз. И мне захотелось узнать, какой он.

Тэйт присела на кровать, внимательно слушая.

– Когда я туда приехал, – продолжал я, – выяснилось, что у отца есть еще один сын. От другой женщины. Его зовут Джексон, он примерно на год младше меня.

В памяти тут же возник образ двенадцатилетнего Джекса. Он был щуплым, с грязным лицом и тогда еще короткими темными волосами.

– Продолжай, – прошептала Тэйт, и я наконец перевел дух.

И рассказал ей всю эту проклятую историю.

О том, как отец заставлял нас доставать для него деньги – продавать наркотики, вламываться в чужие дома, доставлять всякое дерьмо.

О том, как он бил Джекса, а потом начал бить меня, когда я отказался выполнять его грязные поручения.

О том, как нас терроризировал всякий сброд, который ошивался в отцовском доме. По ее просьбе я показал ей шрамы у меня на спине, оставшиеся после того, как отец избил меня пряжкой ремня.

Еще я рассказал Тэйт о том, как мой отец нас ненавидел, а моя мать не помогла. А потом, как я оставил Джекса с отцом, когда он отказался бежать со мной.

Глаза Тэйт покраснели и наполнились слезами.

Я выплеснул всю боль и грязь, наполнявшие мое сердце, и теперь мне хотелось вытереть слезы, которые она проливала из-за меня.

Она всегда беспокоилась за меня. Всегда меня любила.

Я три года обращался с Тэйт хуже, чем с какой-нибудь собакой, а она все равно переживала из-за меня.

Мое горло свело от боли, когда я посмотрел на нее, на ее шокированное лицо. Я понимал, что у нее есть полное право не прощать меня.

Но чувствовал, что она простит.

Может, именно этого я не знал о любви.

Нельзя придержать ее и выдавать по частям, когда она заслужена.

Невозможно дозировать ее вот так.

Поведав Тэйт всю эту страшную историю, я просто сидел рядом с ней и ждал, пока она что-нибудь скажет.

Я не знал, о чем она думает, но она позволила мне выговориться и выслушала меня.

– Ты с тех пор видел отца? – наконец спросила она.

Отца. Это слово было таким чужим. Я называл его отцом только для того, чтобы идентифицировать человека, который в возрасте двадцати двух лет запал на семнадцатилетнюю, в результате чего на свет появился я.

– Видел его сегодня, – сказал я. – Встречаюсь с ним каждые выходные.

И это была правда. Хотя технически последний визит так и не состоялся.

– Что? – Ее голубые глаза расширились от удивления. – Почему?

– Потому что жизнь – стерва, вот почему. – Я горько усмехнулся.

После того как я набросился на отца на прошлой неделе, судья решил, что я свои обязательства выполнил, и сегодня снял меня с крючка. Утром я видел отца на расстоянии, но то была не последняя наша встреча. Я знал это.

Тэйт смотрела на меня и впитывала мои слова. Я рассказал ей о том, что было после ее отъезда во Францию – как мне ее не хватало, как Джекса ударил его приемный папаша и как судья предложил мне сделку.

Я встал и снова подошел к дверям балкона, а она сидела на кровати и переваривала услышанное.

– Значит, туда ты ездишь по выходным, – наконец проговорила она. – В тюрьму Стейтвилл в Крест Хилл.

Крест Хилл?

Должно быть, Тэйт нашла что-то еще. Мать попросила меня сохранять чеки за мотели и бензин для налоговых отчетов. Все это дерьмо валялось в моей комнате.

– Да, каждую субботу, – кивнул я. – Хотя сегодня был мой последний визит.

– Где сейчас твой брат?

В безопасности.

– В Уэстоне. Цел и невредим, в хорошей семье. Я навещаю его по воскресеньям. Но мы с мамой пытаемся добиться, чтобы штат разрешил ему переехать к нам. Мама в завязке. Джексу почти семнадцать, он уже не ребенок.

Я хотел, чтобы он познакомился с Тэйт, и, если у моей матери все получится, тогда Джекс будет жить с нами – и уже скоро.

Тэйт встала с кровати и подошла к балкону, где я стоял.

– Почему ты сразу мне все не рассказал? Я бы тебя поддержала.

Если бы только я тебе позволил.

С этим у меня все еще возникали сложности. От того, что Тэйт меня поддерживала – или пыталась поддержать, – комната казалась мне в десять раз меньше.

Не все сразу, детка.

Я снова вцепился руками в волосы и облокотился на ограду балкона.

– Когда я наконец добрался домой, то в первую очередь подумал о тебе. Ну, кроме размышлений о том, как помочь Джексу, – добавил я. – Мне нужно было тебя увидеть. Мама могла валить ко всем чертям. Мне была нужна только ты. Я тебя любил, – последние слова я произнес шепотом, в животе все сжималось от раскаяния. Я сжал кулаки, возвращаясь мыслями в тот день, когда все для меня изменилось. – Я пошел к вам домой, но твоя бабушка сказала, что ты ушла. Она уговаривала меня остаться. Думаю, заметила, что я выгляжу как-то не так. Но я все равно убежал искать тебя. Спустя какое-то время оказался у пруда в парке. – Я наконец посмотрел Тэйт в глаза. – И ты была там… со своим отцом и моей матерью, вы играли в маленькую семью.

Я понимал, почему она выглядит сбитой с толку. Сейчас я осознавал, что тогда произошла череда незначительных событий, которые я принял слишком близко к сердцу. Я был неправ.

– Джаред… – начала она, но я ее остановил.

– Тэйт, ты не сделала ничего плохого. Позже я это понял. Но и ты постарайся понять, что творилось у меня в голове тогда. Я прошел через ад. Я ослаб, у меня все болело от побоев. Я был голоден. Меня предали люди, на которых, как мне казалось, я мог рассчитывать. Мама, которая не помогла, когда я в ней нуждался; отец, который издевался надо мной и моим беспомощным братом. – Я сделал глубокий вдох. – А потом я увидел тебя с нашими родителями. Вы выглядели словно счастливая, идеальная семья. Пока мы с Джексоном терпели боль, надеялись хотя бы день пережить, ты видела мою мать такой, какой она никогда не была со мной. Твой папа водил тебя на пикники, покупал мороженое, в то время как мой избивал меня. Я чувствовал, что никому не нужен, что все продолжали жить без меня. Всем было наплевать.