Второй шанс для мачехи-визажиста - Диана Маш

Мирослава с предвкушением взглянула на мужа. Имя ей понравилось, теперь главное, чтобы и ему тоже. Тепло улыбнувшись девушке, Зима кивнул.

— Значит, будет Весняной, — согласился он. Крох тут же засиял от счастья.

Семья ещё немного помолчала, любуясь младенцем. Затем, о чём-то задумавшись, Мирослава перевела взгляд на сына.

— Крошик, а может, и тебе новое имя подберём?

— Зачем? — удивлённо захлопал глазками ребёнок.

— Ну вот представь, совсем скоро ты станешь взрослым. Высоким, статным, как твой отец. Будешь вести своё дело. Разбогатеешь. Встретишь девушку, что тебе по сердцу придётся. И спросит она: «Как тебя зовут?» А ты ей что ответишь? «Крох»? Она же смеяться будет.

Зима, не сдержавшись, весело хмыкнул. Малыш обиженно надул губы.

— А чего тут такого? — насупился он.

— «Крох» — это детское имя, — улыбнулась Мирослава. — Для такого малыша, как ты, в самый раз. Но нужно ещё одно, взрослое. Такое, чтобы все вокруг уважали.

Мальчик поднял взгляд к потолку — уважение — это хорошо, — и серьёзно кивнул.

— Тогда ты меня назови, мама. Токмо красиво!

Мирослава, глядя на сына, задумалась. Светлые волосы, как у отца. Глаза — живые, умные, с золотистыми искорками. Вылитый Зима, только маленький. И характер — уже видно — сильный, упрямый, но сердце доброе.

— Как тебе «Ярослав»? — спросила она.

— Я-ро-слав, — медленно произнёс Крох по слогам и расплылся в радостной улыбке. — По душе...

Девушка поцеловала сына в макушку, затем перевела взгляд на мужа. Зима сидел рядом; одной рукой он держал её за руку, а другой осторожно касался маленького кулачка дочери. Лицо его было спокойным — ни следа той мрачности, что когда-то пугала всю округу.

— Нас теперь четверо, — тихо сказала Мирослава.

— Четверо, — эхом отозвался Зима и, наклонившись, поцеловал жену в висок. — Спасибо тебе.

— За что?

— За всё.

На околицу опустилась ночь. Где-то далеко за окном лаяли собаки. А в пропахшей травами избе было тихо и тепло.