король (не) желает жениться - Мила Синичкина

поможет.

Бросаю косой взгляд на собственное отражение в посуде. Даже в этом кривом зеркале вид

отвратительный. Я практически не сплю и не ем. Тошно ото всего.

— В-ваше величество! — врывается ко мне запыхавшийся стражник — Ваше величество! Там, там

срочно!

— Что такое?! — подскакиваю, едва не опрокидывая стол. — Идем!

Неужели работа Велена наконец принесла плоды. Я уже начал терять надежду.

Но стражник приводит меня не к мастерской мага.

— Что я забыл в темнице? — спрашиваю, потирая переносицу.

— Так Ксандрия вроде как пала, — поясняет парень, — вот же, их король с наследницей. Я думал, вы обрадуетесь, ваше величество, — добавляет стражник озадаченно.

Всматриваюсь внутрь темницы, и впрямь, Киприот с дочуркой.

— Ничего себе, не ожидал, — честно признаюсь. — Вас вообще никто не охраняет?

Только темных магов, специализирующихся на крови, держишь у себя во дворце?

— Они все разбежались, ваше величество, — сообщает стражник. — Наш генерал сейчас у них

порядок наводит.

— УГ; киваю, — дело хорошее — порядок наводить. Киприот, Киприот, что же мне с тобой и

твоими землями делать? Не особо-то они мне были нужны, но раз вынудил.

— я в международный суд жалобу подам! На тебя найдут управу, Генрих, — впервые заговаривает

он. — Один раз нашли, и во второй найдут.

— Только в войны материка они не вмешиваются, они больше по правам человека.

Да и опередил я тебя, оповестил уже и их, и соседей наших. Подробно рассказал о твоем

неподобающем поведении. Только не пойму, чего ты хотел? Я ведь все равно не женился бы на

твоей Гризельде, не в моем она вкусе. Простите, мадмуазель, за прямоту, — отвешиваю шутливый

поклон девице.

— Не женился бы, так трон потерял бы, без наследника-то. А я его себе бы забрал.

Я как раз давно хочу расширить границы, слишком маленькое у меня королевство, еще и теснят со

всех сторон такие, как ты — произносит грозно Киприот, а потом жалобно добавляет — Эту ведь

никто замуж не берет добровольно, уж как я ни старался, все бестолку! Пришлось запрещенной

магией увлечься. О дисциплине в войсках позабыл, распустил половину.

— Отец! Как вы можете обо мне такое говорить?! Я не виновата, что мне досталась ваша ужасная

внешность — справедливо возмущается Гризельда.

— Я прекрасен! — тут же возражает ей Киприот!

Я лишь качаю головой и ухожу. Одно дело сделано, мои люди не подвели. Что делать с Ксандрией

и ее правителем, потом решу. Все неважно, пока Адель не будет рядом. И Роберта тоже. До сих

пор не привыкну, что я отец.

— Ваше величество! — на выходе из подземелья на меня натыкается Велен. — Я починил!

Работает!

— Когда? Как? Давай!

— Буквально только что. Сейчас, наладим связь с Дмитрием, — произносит воодушевленно маг.

Пристально смотрю на него в ожидании чуда.

А Велен тоже сдал. Круги под глазами, бледный, как призрак, волосы потускнели, даже сутулиться

начал.

Но тут он вдруг хватает меня за руку. И я..

— Слышу Я его слышу! — произношу восторженно.

Только то, что следует дальше, значительно гасит нашу радость. Нет, к счастью, все живы и

здоровы, но выбраться с острова действительно никак. Как и забраться.

- Давай, закидывай нас! — чуть ли не рычу на Велена.

— Ваше величество, — на лбу мага проступает испарина, а на виске напряженно бьется жилка, —

вы ведь чувствуете, никак! Не им сюда, не нам туда. И Дмитрий напрягает все силы с той стороны.

К сожалению, чувствую. Маг не врет.

— Ааа! Толку от ваших технологий! — вырываю свою руку и стремительно ухожу прочь.

Иду, не разбирая дороги, пока вдруг не оказываюсь напротив фамильного зала.

Повинуюсь наитию и вхожу. Ненавидящим взглядом осматриваю портреты предков.

Висят здесь в мнимом почете и уважении. Ужасно раздражают, если откровенно.

Отворачиваюсь в сторону генеалогического древа. Сейчас только тут я могу смотреть на Адель и

Роберта, уверен, его портрет уже выткан. Велен не заходил в зал, не до того было, и я здесь не

появлялся эту неделю.

— Еще и дочь?! — громко восклицаю, увидев, что от наших с Адель изображений отходит веточка

не только к Роберту, но и к пока что пустому изображению, на котором указан лишь пол ребенка.

— Да ты издеваешься?! — почему-то кричу на древо, как будто это оно во всем виновато. — Зачем

ты мне это показываешь?

Лучше помогло бы добраться до них! Зачем вообще нужны все эти семейные таинства и чары, если они не способны помочь в спасении семьи?!

Договариваю уже спокойнее и, повинуясь внезапному порыву, дотрагиваюсь кончиками пальцев

до надписи о дочери, и тут происходит странное.

Под моей рукой возникает золотистое свечение, которое постепенно формируется в тоненькую

ниточку с золотыми бусинами. Она вылезает из гобелена и зависает надо мной, словно

предлагает взяться за кончик, что я и делаю.

Мощный рывок буквально сбивает меня с ног пространство крутится с бешеной скоростью, сливаясь в одно цветное пятно, голова кружится, и я уже не понимаю, де верх, а где низ. И также

внезапно, как началось, все заканчивается.

Я ощущаю себя стоящим на коленях на песке. А в моей