Тень минувшего полнолуния - Олла Дез

— Да. Все не просто и если не знать, что нажимать, ни за что не откроешь. Давай. Вон первый символ. Хлеб, — и я указала ему на самый верх.

— Я буду нажимать? — спросил он.

— Да. Меч твой. Думаю, что и открыть должен ты.

Роланд нажимал на символы, я слышала характерный щелчок. Пока все было правильно. Когда все символы были нажаты, стена пришла в движение. Все эти камни, на которых символы были написаны и казалось, что они плотно подогнаны друг к дружке, вдруг стали легко расходиться в разные стороны, образуя прямо в середине арку прохода.

Роланд посмотрел на меня.

— Там дальше нет ловушек. Там впереди комната. Ты пойдешь туда один. Там в центре большой камень, на нем и лежит меч. Ты его достоин, он легко тебя примет, и ты сможешь взять его в руки. Только вот, Роланд, — я замолчала и прикусила губу.

— Да? Лика, договаривай.

— Это меч. И он несет в себе разрушение и смерть. Но также он может нести и защиту. Я очень тебя прошу. Помнишь выражение Гиппократа?

— Того лекаришки?

— Перестань. Это тебе не дворцовый лекарь, который тоже, я уверена, достоин всяческих похвал. Это ученый муж и философ.

— Да. Я понял.

— Так вот фраза, что так нам помогла с последовательностью. Там главное слово — «Умеренность». После того, как ты возьмешь меч в руки, помни о ней. Иначе он сведет тебя с ума. Когда будешь проливать им кровь, помни, что она должна быть оправдана. Я видела, как артефакт сводит с ума. Не наделай глупостей, потому что это будет фатально.

Роланд серьезно посмотрел на меня и кивнул.

Я прислонилась к стене и осталась ждать. Но вот послышался удивленный и радостный голос, а потом Роланд крикнул

— Лика! Вот это да. И балансировка, и тяжесть, он как будто по моей руке сделан.

Я кивнула, хотя понимала, что он этого не увидит. Но говорить что-то не хотелось. Я точно не совершаю сейчас ошибку? Но это ведь Роланд. А не мой слабый папочка, который и меч то никогда в руках не держал и на трон-то взошел в результате гибели его старших братьев. Ходячее недоразумение. Будем надеяться, что меч послужит для созидания, а не для разрушения.

Мы покидали подземелье, а Роланд все не мог налюбоваться на свою новую игрушку. Меч оказался большим. Но я видела ножны к нему, поэтому меня это не удивило. Рукоять была инструктирована камнями, но рассмотреть все это мне попросту не дали. Магией от него несло очень сильно, и любой обладающей ею сразу понимал, что перед ним. Когда мы поднялись наверх, Роланд с придыханием сказал.

— Лика? Я на ристалище. Мне не терпится попробовать его в бою. Не скучай. Что там у тебя по плану?

— Собираюсь поджечь донжон. Ты же не против?

— Что? А? Да не против. Делай, — и он несколько раз провернул меч в руке, явно меня не слыша.

— Роланд, — и я укоризненно покачала головой, но он чмокнул меня в щеку и понесся на площадку для состязаний.

Я почувствовала странное спокойствие. Меня больше не пугало возвращение домой, битва с папочкой, трон и власть. Как будто вот сейчас все пришло к своему равновесию и порядку. Я выдохнула. Так и должно быть, все правильно.

Но как видно, изменения почувствовала не одна я. Через несколько дней нам в замок пришло известие о смерти старосты. Он повесился на кладбище, на большом дереве. Ну, хоть в лес не пошел. Только вот самоубийцы мне там и не хватало. А кладбище должно принять. Но все равно намучалась я страшно. Роланд меня выносил на руках после того, как я устранила все последствия поступка старосты. Его сыновья и внуки рыдали. Говорили, что с отцом творилось что-то не ладное. Он все время ходил в лес на то место, где были две могилы и плакал.

Я хмурилась.

— Он хотел так понести наказание, — стал оправдываться один из его сыновей.

— Наказание? Да. Он и должен был понести наказание. Только вот не такое. Он должен был до конца своих дней помогать сиротам, кормить и заботиться о них. Должен был работать на благо деревни. И да. Страдать от чувства вины за содеянное. А он выбрал подлый и трусливый путь. Простой, но никому не принесший пользы.

Меня слушали, затаив дыхание, а потом толпа возле кладбища загудела. Люди переговаривались и соглашались с моими словами. Многим из них чувство вины не давало спать спокойно по ночам. И теперь я указала им путь, не тот, что выбрал староста. А более достойный.

Этим же вечером я спросила у Роланда.

— Почему ты не вмешался?

— Я не мог. Это дело жителей деревни. Я не имел право вмешиваться. Это был их выбор, не мой.

— Но ты Маркграф?

— Да. И я бы вмешался, если бы ко мне пришли с жалобой или просьбой о защите. Но кого я там должен был наказывать? Половину деревни или всю? Они не пришли. Совета не просили. Я не вмешиваюсь без необходимости. Если бы еще это коснулось оборотней, я бы рискнул. А так просто не мог.

— Даже Брендан не подошел к тебе с этим вопросом.

— И очень зря. Если бы пришел, я бы еще осенью на празднике взял его брата в замок. Но он ведь и к тебе прибежал в самый последний момент? А если бы ты не вмешалась?

— Нет. Этого бы не произошло. Я бы вмешалась без вопросов.

— Да. Потому что он тебе рассказал. А так ты сидела у печки и слыхом ни о чем не слышала. Лика, каждый сам выбирает. Как ему жить и как ему умирать. Я слышал историю о подобных ямах в другой деревне.

— В другой?

— Да. Ты думаешь, староста это первый придумал? Вовсе нет. Так вот там девочку собрались бросить в такую вот яму. Люди в отличие от оборотней девочек не берегут. Они заботятся больше о мальчиках. Так вот она не согласилась прыгать в эту яму. Развернулась и побежала в сторону замка своего сюзерена. И представь себе добежала. По снегу и почти голая. Отморозила себе пальчики на ножках, но осталась жива. В замке ее накормили, согрели и ее сюзерен лично поехал и вмешался. Перевешал на дереве всех зачинщиков и больше подобного не происходило. Каким бы голодным год не был. Всегда есть выбор. Даже если у тебя все плохо, выбирай отморозить пальцы, а не прыгать в ледяную