Чума вашему дому - Анна Жилло

— Представляю, как зажужжало теперь, — заметила я, наматывая на палочки удон. — Шмелиное гнездо.

Мне некогда было переживать из-за этого. К тому же я была слишком счастлива. Это напоминало ту волну всемогущества, которую ненадолго удалось поймать пятнадцать лет назад, только более мощную. Все получалось, на все хватало времени и сил. Ну, может, времени не всегда, но сил — точно.

Пришпоренная похвалами Кулакова и статьей, которую перепечатали еще несколько журналов, диссертация пустилась вскачь. И на пробный курс после долгих раздумий я все-таки согласилась. Хотя и не представляла, как буду все успевать. К тому же в январе предстояла защита, а до февраля надо было расписать подробный план лекций. Впрочем, Вероника разрешила пользоваться ее наработками — хоть какое-то подспорье.

Клиника — это был, пожалуй, главный кошмар. Тарас от всего демонстративно устранился. Насчет административки — вполне логично, тут у меня претензий не имелось. Но уж главврачом мог бы и доработать до конца ноября, не просто так ведь, за зарплату.

— Нет, Томочка, — злорадно сказал он. — Умерла так умерла. Приемы все закрою, как договорились, а остальное, пожалуйста, сама-сама.

Пришлось вникать во все. Оказалось, что не так и страшно. Отец подсказывал, помогал, исправлял какие-то ляпы, которых на первых порах я не смогла избежать. Теперь у меня был полноценный восьмичасовой рабочий день, а то и побольше: перед вечерними приемами и после утренних я закапывалась с головой в бумаги, графики, отчеты, сводки и прочую медицинскую бюрократию. Обязанности административного директора на этот переходный месяц отец взял на себя, подготавливая дела, чтобы в декабре передать их Люке в полном порядке. Она тоже что-то потихоньку делала, по ее словам, в демо-режиме, но только из дома, в клинику не приезжала, чтобы не встречаться с Тарасом.

Развод их прошел гладко, можно даже сказать, скучно. К моему великому удивлению, им удалось мирно договориться о разделе имущества. Точнее, о неразделе. Люка в порядке досудебного соглашения отказалась от доли в клинике, Тарас отдал ей почти новенькую Мазду и отсыпал денег.

— Знаешь, я не особо потеряла, — сказала она, позвонив похвастаться свидетельством о разводе, — зато сберегла кучу нервов и времени.

Можно было вообще ничего не объяснять. Мы внезапно оказались настолько синхронны, что понимали друг друга без слов. Счастье в его острой фазе — это особый код или особый язык. Жаль только, что отрезок этот слишком короткий. Либо оно проходит, либо к нему привыкаешь и не воспринимаешь вот так, оголенными нервами.

Я еще на следующий день после эпохального свидания Люки с Павлом, разговаривая по телефону, заметила, как изменился ее голос и смех. А уж когда пришла к ней и увидела… Она буквально светилась. Казалось, еще чуть-чуть — и взлетит. Интересно, так ли выглядела со стороны я сама?

— Эх, Чума, спасибо твоему внутреннему венерологу, — сказала Люка, обняв меня. — А то ведь достался бы тебе. Такого мужика упустила!

— Догадываюсь, — рассмеялась я. — Достаточно на тебя посмотреть. Но не будь я венерологом — где бы с ним познакомилась? Да и ты тоже. Видимо, свыше был предусмотрен именно такой план. Надеюсь, тебя не смущает, что я видела твоего парня без штанов?

Мы закатились, как две дурочки.

— Перестань, Том, — повизгивая от смеха, потребовала Люка. — Помнишь, как баб Мила говорила? Ржете без причины — отольется слезками.

— Не каркай, ворона! — я треснула ее по спине.

Это было похоже на флешбэк в триллере. Мгновенное, как вспышка, даже не воспоминание, а ощущение, спрессованное в долю секунды, плотное, как черная дыра.

Чей-то злобный взгляд в «Пассаже». И следом другое — сон с незнакомцем в моей постели.

Зябко, морозно передернула плечами. Встряхнула головой, отгоняя.

— Что с тобой, Том? — испугалась Люка.

— Не обращай внимания. Хрень какая-то. Даже не знаю, что это было. Давай лучше кофейку дернем.

Глупости, говорила я себе, когда ехала домой. Все глупости. Все тот же страх. Все слишком хорошо — хотя разве хорошо может быть слишком?

С Артемом все действительно было… фантастически, нереально. Нет, конечно, случались какие-то мелкие недоразумения, обидки. Кто-то что-то не так сказал, не так сделал. Мы еще слишком мало друг друга знали, чтобы не ошибаться. Тонкий тюнинг, подгонка — как обойтись без шероховатостей? Даже не так. Это было прорастание друг в друга. Процесс совершенно новый для меня, незнакомый. Волнующий. Немного пугающий.

Что бы ни происходило, я думала: а что об этом сказал бы Артем? Что бы ни заметила, пыталась представить, понравилось бы ему или нет. Смотрела на свое отражение в зеркале — и видела себя его глазами.

Секс? И тут все оказалось иначе. Я чувствовала себя жуткой нимфоманкой — это было страшно приятно. Мысль о том, что вечером мы встретимся и ляжем в постель… ну или займемся этим делом иначе… она была как мгновенный ожог изнутри. Как будто вдохнула влажный раскаленный пар в бане. Или как глоток чего-то крепкого, от чего мир сначала расплывается, а потом приобретает особую резкость. Я ловила себя на том, что сижу с закрытыми глазами и представляю. Что уже было. Что еще будет. В деталях и подробностях, в мельчайших нюансах. Правда, было в этом одно неудобство: ежедневки я не любила, а вечно влажное белье — то еще удовольствие.

За пару дней до юбилея я вдруг спохватилась о дресс-коде.

— Не морочься, — пожал плечами Артем. — Смокинг только для виновника торжества, так что можно Formal Attire.

— А если для дураков?

— Длинное платье не в пол. Но лучше коктейльное. Или роб нуар. Твое сойдет. И высокий каблук.

Черное черным, но я подумала, что неплохо бы новенькое купить. Ради такого случая. Артем все равно был занят, и я отправилась вечером, разумеется, в «Пассаж». Это был мой обычный шопинговый треугольник: «Пассаж» — «Стокманн» — «Галерея», но первый самый любимый. И едва зашла, как услышала за спиной:

— Тамара?