Желание и честь - Патриция Райс

Вытащив из ридикюля пистолет и выставив перед собой зонтик, она приготовилась вывести кучера из этого заблуждения.

– Вы не спали всю ночь. – Бланш робко приблизилась к маркизу, надевавшему свежий галстук, заимствованный у Майкла. – Вы не можете выйти из дома в таком виде. Вы даже не побрились, – осмелев, добавила она.

– К тому же у него красные глаза, он бледен и немного с похмелья, – услужливо подсказал ей Майкл, подавая шляпу маркизу, стоявшему перед зеркалом в холле.

– И все благодаря тебе, – проворчал Гэвин, – Ты постоянно подсовывал мне эту чертову флягу. Диллиан нигде нет! Что мне теперь делать? Спокойно отправиться спать?

Никто не осмелился напомнить, что Диллиан с маркизом ничто не связывало, и он не обязан был что-то делать. Все, что им было известно, – это то, что она отправилась куда-то одна. На всякий случай они послали людей в Гэмп-шир и Хартфордшир. Гэвин и так сделал для нее больше, чем сделал бы любой другой мужчина для малознакомой женщины.

– Вы не можете явиться в палату лордов в таком виде, сэр, – твердо заявила Бланш. – Вы страшны как смерть. Все в ужасе разбегутся.

Гэвин улыбнулся, но от этой улыбки выражение его лица стало еще более зловещим. Он надел шляпу и завернулся в плащ.

– Радуйтесь, что я не надел капюшон, миледи, – пробурчал он и вышел из дома.

Майкл тяжело вздохнул:

– По-моему, Гэвин снова начал геройствовать, и спорить с ним бесполезно. Вы остаетесь с кузиной Мэриан, пока я не найду надежное место для этих бумаг.

Он направился к библиотеке такой же уверенной походкой, как и человек, только что расставшийся с ними.

Когда американский маркиз Эффингем появился в величественных залах парламента, никто не закричал от ужаса и не убежал. Одни, возможно, ожидали, что за ним появится армия или, по крайней мере, барабаны и трубы. Другие уступали ему дорогу при виде мрачного лица и горящих глаз. Его появление вызвало интерес и испуганный шепот.

Не думая о впечатлении, которое он производил, Гэвин шагал по вражеской территории с одной только мыслью – Диллиан. Если кто-нибудь из этих изнеженных бездельников причинил ей вред, он позаботится о том, чтобы его распяли. Ему невыносимо было думать, что Диллиан одна, напугана и страдает. Его сердце сжималось от страха и сознания собственного бессилия. Он с трудом сдерживал ярость. Никто не может тронуть то, что принадлежит ему, и при этом остаться в живых. Ярость вела его через эти враждебные залы, мимо элегантных аристократов, шептавшихся у него за спиной.

Невилл бросился к нему из дальнего угла зала, но Гэвин даже не взглянул на него. Майкл ночью обыскал дом герцога, но не обнаружил никаких следов Диллиан.

Гэвин предупредил о своем приходе. Его ждали, но не знали, на что он способен. Он до сих пор не пользовался своим титулом, чтобы попасть в общество самых уважаемых, богатых и могущественных людей. Но теперь он воспользовался им. Ради Диллиан.

Гэвин в развевающемся плаще быстро прошел мимо людей в темных мантиях и париках, не ответив на их приветствия. Раньше он никогда бы не стал устраивать такого спектакля. Но сейчас он защищал не себя, а Диллиан.

Наконец достигнув своей цели, он поднялся на возвышение и встал лицом к залу, быстро наполнявшемуся аристократами в мантиях. Он поставил портфель рядом с собой и снял шляпу, чтобы все могли его видеть.

– Я меняю все ваши грязные секреты, джентльмены, – его громовой голос был слышен за пределами зала, – на возвращение мисс Рейнолдс Уитнелл. Мне наплевать, кто из вас продал свою страну за иудины деньги. Я хочу, чтобы дочь полковника Уитнелла вернулась живой и невредимой в течение следующих двенадцати часов, или я опубликую эти дневники во всех газетах вашей страны! – Он вытряс из портфеля его содержимое, рассыпав по столу дюжину тетрадей в черных переплетах.

Среди лордов имелись с особым интересом смотревшие на дневники и чувствовавшие на себе горящий взгляд страшного маркиза. Но ни один из этих троих не осмелился встать и покинуть зал.