Желание и честь - Патриция Райс

Рирдон больше не мог сдержать себя.

– Кажется, вы сказали, что им нужны дневники, а не Диллиан! Черт, если кто-то…

Гэвин нетерпеливым жестом остановил его.

– На этом можно было бы поставить точку, поскольку контора поверенного так «своевременно» сгорела. Но они сомневаются, что Диллиан ничего не знает о содержании записок полковника.

– Что же мне теперь делать? – в отчаянии воскликнула Диллиан. – Объявить во всеуслышание о своей недееспособности? Может, убедить всех, что я вообще не умею читать? Заявить, что Рирдон знает об этих дневниках больше меня? Они почти все зашифрованы. Не представляю, что думал отец о том, как я должна поступить с ними. Если бы он оставил мне акции, деньги или что-нибудь стоящее, я бы об этом знала.

Рирдон хлопнул себя по лбу:

– Шифр! Ну конечно! Он зашифровал эти проклятые дневники! Как я мог забыть об этом! Простите, Диллиан. Я подвел вас.

– Вы подвели меня, когда поступили на службу к Невиллу. Теперь ваш долг донести ему, что я действительно дочь Уитнелла и прячу Бланш, преследуя свои грязные цели.

– Придержите язык, Диллиан! – остановил ее Гэвин. – Рирдон не сделает ничего подобного. Энглси думает, что Бланш на юге Франции. Он приказал лейтенанту искать ее там.

– Счастливого пути, Джеймс. Насколько я знаю, сейчас во Франции очень тепло. Желаю вам хорошо провести время, – язвительно усмехнулась Диллиан.

Гэвин зажал ей рот и предостерегающе взглянул на Рирдона, готового что-то возразить. Молодой человек промолчал, но все еще смотрел на Гэвина с подозрением. С его точки зрения, этот мрачный субъект слишком фамильярно обращался с женщиной, которую Рирдон считал почти сестрой. Но сейчас речь шла о жизни Диллиан, и Гэвину было не до светских приличий.

– Да, Рирдон подтвердит, что вы дочь полковника. Бессмысленно это скрывать. Нельзя же всю жизнь прятаться от людей, которые хорошо знали вас и вашего отца. – Он убрал руку, и она облегченно вздохнула.

– Как дочь пресловутого Уитнелла, я не могу оставаться компаньонкой Бланш. Это опасно для нее. Нельзя, чтобы ее репутация пострадала, – помолчав, с грустью произнесла она. – Гэвин, мы можем что-нибудь придумать?

При виде ее печального лица у маркиза сжалось сердце. Его слова означали, что она лишится дома и средств к существованию, а она беспокоится о кузине, а не о собственной судьбе! Ему хотелось заверить ее, что она никогда ни в чем не будет нуждаться, что он позаботится о ней, но он понимал, что в нем говорит собственник. У нее должен быть выбор. Она была слишком дорога ему, и он не мог заставить ее подчиняться ему только оттого, что она считает свое положение безвыходным.

Рирдон пришел ему на помощь:

– Дочь полковника Уитнелла должна пользоваться уважением в обществе, не меньшим, чем Веллингтон. Ничего позорного для леди Бланш в вашей с ней дружбе нет. Не беспокойтесь, Диллиан, у вашего отца есть друзья. Мы позаботимся о том, чтобы восстановить доброе имя вашего отца, и вы сможете высоко держать голову везде, где бы ни оказались.

Диллиан похлопала его по руке и натянуто улыбнулась.

– Вы очень добры, Джеймс, но мы оба знаем, что мой отец был игроком, скандалистом и безответственным человеком. Даже если вам удастся пресечь слухи о его измене, он останется тем, кем был.

– Когда мы разберемся во всем, он окажется святым по сравнению с настоящими виновниками, – заверил ее Рирдон.

Диллиан озадаченно посмотрела на него и перевела взгляд на Гэвина, ожидая от него объяснений. Ему понравилось, что она считает его главным своим защитником, и он не стал ее разубеждать.

– Ваш отец делился своими взглядами и известными ему фактами с друзьями. Сегодня вечером они соберутся, и каждый из них запишет то, что вспомнит. Ваш отец часто осуждал некомпетентность, а потом стал подозревать заговор. У нас пока нет доказательств, но он знал, что пушки и ружья, поставлявшиеся в армию Веллингтона, были низкого качества, а задержки в их доставке были далеко не случайны. Он верил, что кому-то за это хорошо платили.

– Измена, – прошептала Диллиан. – Не может быть! Почему же он сразу не сообщил своему начальству?

– Да потому, что, очень может быть, оно само было в этом замешано, – ответил Рирдон.

– И потому, что в этом был замешан человек, которого он хорошо знал, – добавил Гэвин.

– Но конечно, это не отец Бланш? – чуть слышно спросила Диллиан.

Гэвин молча покачал головой, а Рирдон сказал:

– Уитнелл и Персиваль были близкими друзьями. Семья вашей матери была в родстве с семьей Персивалей, и подозреваемого человека могли знать они оба.

– Родственники моей матери отказались от нее, – покачала головой Диллиан. – Да они никогда и не вращались в правительственных кругах. Ее родители рано умерли. Единственной родственницей оставалась мать Бланш… Это снова приводит нас к отцу Бланш.

– И к его родне, – напомнил Гэвин.

– Невилл?

– Отец Невилла, – уточнил Рирдон. – Сам Невилл в то время еще учился в Оксфорде.

– О Боже! – в ужасе воскликнула Диллиан. – Они оба, мой отец и отец Бланш, погибли при Ватерлоо. Вы думаете… – Она покачала головой и посмотрела на Гэвина. – Отец Невилла наследовал титул маркиза после смерти отца Бланш. Он бы наследовал и герцогский титул, если бы не заболел оспой и не умер.

– В таком случае судьба свершила правосудие. Но я бы не стал обвинять его в братоубийстве, а лишь в жадности. Отец Невилла занимался поставками в армию.

– Вместе с графом Дисмутом, лучшим другом Энглси, – напомнил Рирдон.

– Лучшим другом отца Невилла, – поправила его Диллиан. – Невилл целиком полагался на советы старого друга своего отца, после того как умерли его отец и дед, и он неожиданно стал герцогом. Мне не нравился этот человек, но и Невилла я никогда не любила тоже.

– Вам никогда не нравилась власть, которой он обладал над Бланш, – вставил Гэвин. – Вы суровая женщина, Диллиан Уитнелл, но мы прощаем вас. А пока собирайтесь во Францию к вашей кузине.

– Что? – не веря своим ушам, спросила Диллиан.

– Собирайтесь во Францию, – повторил Гэвин. – Можете взять с собой Бланш под любым видом. Вы уезжаете сию же минуту.

Диллиан не успела возразить, как Рирдон заявил:

– А я объявлю всем, что нашел последний дневник полковника. А вы ничего о них не знаете.

Диллиан перевела взгляд с Рирдона на Гэвина.

– Вас никогда не удивляло, – решительно обратилась она к нему, – что кто-то стал интересоваться этими дневниками и покушаться на жизнь Бланш всего лишь шесть месяцев назад – как раз тогда, когда Джеймс вернулся из Европы?

С этими словами она встала и ушла, быстро затерявшись в толпе.