Безопасник - Марина Кистяева

– Немного не по себе. Не люблю больницы.

– Их никто не любит. Пожалуй, кроме врачей.

Они вышли на улицу, прошли на автостоянку, где Егор помог Веронике забраться в машину. После чего он обошёл автомобиль и ловко запрыгнул в салон.

– Поцелуй меня.

Эти два слова прозвучали так безапелляционно, что Ника не могла не подчиниться. Она повернула корпус в его сторону и сразу же утонула в омуте карих глаз.

Девушка не могла отказать себе в удовольствии – в очередной раз впитать в себя черты лица Егора. Своего мужчины. Господи… Как же всё быстро! Странно. Завораживающе. И так, как должно быть.

Она не спеша потянулась к нему и соединила их губы. Егор не обнял её в ответ, не прижал. Он позволял ей себя целовать. Приказал и позволил – казалось бы, две несовместимые вещи. Но в их отношениях только так. По-другому, не выходило.

Его губы были теплыми, чуть шероховатыми. Они принимали её поцелуй, даря спокойствие. Надежность. То, в чем сейчас Ника нуждалась больше всего.

– Ты как? – выдохнул он ей в губы, обдав горячим дыханием.

– Хорошо.

Он чуть прищурил глаза, пытаясь рассмотреть в её лице признак лжи. Его не было. Ни одного.

Беркут коротко кивнул, завел двигатель и аккуратно начал движение.

Ника откинулась на кожаную спинку и почувствовала, как мужская рука накрыла её руку.

Сегодня слова были лишними.

То, что случилось пару дней назад, до сих пор не укладывалось у Ники в голове.

Всё начиналось, как обычно. Как и планировалось. Она сходила в магазин, купила продукты и вино. Прибралась в квартире, чтобы чем-то себя занять и не позволять меланхолии и тоске по Егору снова завладеть собой.

Лариса с Ленчиком приехали к точно назначенному времени.

– Смотри, какие мы пунктуальные! – радостно воскликнула подруга и полезла целоваться.

Лёнчик принес с балкона книжку-стол, за которой они и организовали посиделки.

Они успели выпить по одному бокалу, когда у Лёнчика завибрировал сигнал пришедшего сообщения. Он, кряхтя, достал телефон из кармана и открыл сообщение. Ника сидела напротив и лениво бездумно наблюдала за ним. Ей было хорошо. Хоть не одна… Чем-то занята. Первое недоброе предчувствие кольнуло в груди, когда она увидела, как по лицу Лёнчика промелькнула тень. И он сразу попытался скрыть её. Наверное, Ника бы даже не запомнила её. Если бы Ленчик ни повернулся к Лоре и… ни ударил ребром ладони по горлу. Отчего Лора завалилась назад и упала вместе со стулом на пол. Ника взвизгнула.

Она сидела на диване и вскочить сразу не удалось.

– Какого черта, Лёнчик?!..

Слова застряли в горле, а страх и чувство нереальности обрушились на неё разом.

– Ты должна умереть, – равнодушно сказал Лёнчик, поворачивая голову в её сторону.

Она никогда не видела молодого человека таким. Вся напускная веселость, увальность, легкий дебилизм, присущий большинству качков-амбалов, мгновенно испарились. Теперь на неё смотрел мужчина с жестоким выражением на лице и абсолютной пустотой в глазах.

Ника, точно одеревенела. Она себя почувствовала жертвой, которую гипнотизирует удав.

Жертвой она и была.

– Лёня, ты сошёл с ума…

Её голос дрожал.

– Не дури, Ника. Я даю тебе выбор – или ты не сопротивляешься, и я убиваю тебя быстро. Или ты начинаешь выкабениваться, и я убиваю тебя долго, мучая.

– Ты сдурел. Я буду кричать… Тебя найдут.

– Не успеешь.

В его руках оказался нож.

Ника всхлипнула.

– Зачем… кто… Лёня…

– Выходи из-за стола. Сейчас мы с тобой прокатимся к леску.

Выйти из-за стола… Выйти из-за стола…

Ника, абсолютно ничего не понимая, лихорадочно пыталась сообразить, что делать и как выбраться из капкана. И Лариса… Девушка по-прежнему лежала без сознания на полу. Да и только ли без сознания? А если он ей шею сломал? Вот тебе и любимый парень.

Потом уже, пытаясь анализировать события тех ужасных минут, Вероника отметит своё странное состояние, легкую заторможенность, словно всё это происходило не с ней. И дело не в алкоголе. Она и выпила-то чуть-чуть, даже захмелеть не успела. Дело было в чем-то ином. Возможно, она слишком сильно нервничала последние дни, оттого мозг перестал работать в нужном режиме, включил «аварийку», отстранился. За что она потом будет ему благодарна… Иначе у неё был бы передоз, и она, скорее всего, упала бы без чувств рядом с Лоркой.

Осторожно выбравшись из-за стола и не делая резких движений, Ника бросила быстрый взгляд на подругу. Грудь той поднималась и опускалась. Жива. Слава Богу.

Лёнчик, никуда не спеша и не спуская с девушки сосредоточенного взгляда, тоже встал, не выпуская из рук нож.

– Хорошая девочка. Знаешь… А ты мне нравилась. Как увидел, понял – залезу на тебя. Целку тебе порву. А ты с Беркутом… Видишь, как интересно получается… Из-за него и сдохнешь.

Ничего интересного Ника не видела.

Но вслух не возразила.

Её комната была небольшой, и, ввиду того, что они поставили дополнительно стол и стулья, а на полу лежала Лорка, и амбал Лёнчик перегораживал дорогу, проскользнуть мимо последнего фактически было невозможно.

Значит, надо было его как-то отвлечь.

Но как…

Ника не любила боевики, не читала детективов, она понятия не имела, как действовать в критических ситуациях. Она и помыслить не могла, что однажды окажется в одной из них! Ноги стали ватными, в голове образовался шум.

И Ника снова всхлипнула, зажав рот рукой.

– Сама пойдешь или как?..

Голос Лёнчика тоже донесся, как через туман.

Потому что Ника, не веря своим глазам, думая, что это галлюцинация, что разум в последние часы, а, может, и минуты её жизни решил с ней сыграть в злую шутку – увидела Егора. Его мощная фигура беззвучной тенью замаячила в дверном проеме.

А потом раздался выстрел.

Ника вскрикнула и присела на корточки, зажимая уши руками и одновременно фиксируя два события – как у Лёнчика округлялись глаза от непонимания происходящего, как тонкая струйка крови показалась из его приоткрытого рта, как следом он начал заваливаться вперед. И сразу же увидела, как Егор бросился к ней.

– Ника…

Это был не крик. Скорее стон. Рык зверя.

Что долго искал кого-то в лесу, не мог найти, потерял, метался и бесновался и вот увидел…

Лишь почувствовав, как сильные руки Егора поднимают её с пола, Ника только тогда очнулась. Задрожала и зарыдала одновременно.

– Тише… тише…