Прекрасные разбитые сердца - Ками Гарсия

Я сжимаю пальцы Оуэна, и он потирает мою руку большим пальцем.

Грейс делает сальто, затем сальто вполоборота. Девушки образуют сеть из сцепленных рук и ловят ее.

Я выдыхаю, но пульс до сих пор зашкаливает. Не уверена, что он придет в норму, пока Оуэн держит меня за руку.

Чирлидерши в обратном порядке разбирают пирамиду, начиная с Грейс. Девушки с каждого уровня выполняют трюки. Когда девушки из самого низа проходят колесом по полю, толпа аплодирует.

Оуэн убирает руку, чтобы тоже поаплодировать.

– Не понимаю, почему Эйприл – капитан команды, – говорю я. – Все выступление строится на пирамиде и эффектной концовке Грейс. Без нее осталась бы лишь кучка девушек, делающих крутое сальто и бэкфлипы.

– Это правда, – соглашается Оуэн.

– Вот почему флайер так важен, – объясняет Такер.

Если у Грейс ключевая позиция в команде, почему она беспокоится, что Эйприл уберет ее из выступления?

– А если Грейс заболеет? Одна из девочек может ее заменить? – спрашиваю я. Такер наступает на край скейтборда и ловит доску в воздухе.

– Только если в команде есть еще один флайер. В больших школах есть как минимум два. В Блэкуотер в прошлом году тоже было два, но вторая уже окончила школу.

– Так без Грейс они облажаются?

Такер кивает.

– Еще как. И наша команда два года подряд одерживала победу в финале штата. Групповые трюки играют главную роль.

Грейс должна понимать важность своей позиции. Так почему мирится с дерьмом Эйприл?

– У тебя есть сестры? – спрашиваю Такера.

Он странно смотрит на меня, передавая доску из одной руки в другую.

– Нет. А что?

Я стараюсь скрыть улыбку.

– Для парня, который не состоит в команде и у которого нет сестер – или влюбленности в чирлидершу, – ты слишком много знаешь про все это.

Оуэн хохочет, и я присоединяюсь к нему. Такер сдерживает улыбку.

– Ладно, может, немного влюблен.

– Еще один тэйкдаун Кэмерона Картера! – доносится из колонок.

Кэм вскакивает на ноги, освобождая прижатого под ним игрока. Кристиан и Титан бегут к нему и по очереди толкают Кэмерона, хватаются за решетку шлема и кричат на него – на языке футбола это универсальные знаки одобрения. Меня не интересует этот вид спорта, но игра кузенов впечатляет.

– Интересно, каково быть таким большим.

Такер наступает на край доски, и она переворачивается. Затем изменяет последовательность и повторяет снова и снова.

– Многим девушкам не нравятся большие перекачанные парни, – говорю Такеру. – Обычно они проводят больше времени в зале, чем со своими девушками.

– Это так? – спрашивает Оуэн. Он почти такого же роста, что и близнецы.

– Я так слышала.

Такер улыбается и снова наступает на доску.

– Ты же после игры пойдешь на вечеринку?

Оуэн ждет моего ответа.

– В чей амбар мы пойдем в этот раз? – спрашиваю я.

– В этот раз все круче, – объясняет Такер. – За городом есть заброшенный завод. Его закрыли два года назад, когда в Блэкуотер открылся новый завод по переработке зерна. Завод больше ни для чего не подходит, поэтому с тех пор пустует. Он похож на одно из тех мест, что всегда пытаются найти местные исследователи. Наполовину разрушен и заполнен ржавым оборудованием.

– Там закатывают вечеринки? – В Вашингтоне копы пристально следили бы за таким местом, и вечеринка продлилась бы всего пять минут. – А если кто-то услышит и вызовет копов?

– Туда больше никто не ходит, – говорит Оуэн. – Часть здания обрушена.

– Почему ты об этом не рассказал? Тогда она становится еще более заманчивой.

Оуэн наклоняется, и его рот оказывается так близко к моему уху, что дыхание щекочет шею.

– Я могу придумать еще кое-что заманчивое. Пойдем с нами.

Похоже, он знает, что делает со мной.

Меня радует и одновременно чертовски пугает, что Оуэн хочет, чтобы я пошла туда. Игриво толкаю его.

– Я подумаю.

Такер смотрит на Оуэна.

– Это по-девчачьи – «да»?

Глава 32
Местные исследователи

ПО ОСНОВНОМУ УЧАСТКУ огромного завода развешаны фонари на батарейках. Металлические скелеты заброшенного оборудования создают опасный лабиринт, и здесь пахнет чем-то средним между мокрой газетой и зоопарком.

– Здесь воняет. – Морщу нос. Близнецы принюхиваются, словно бладхаунды.

– А мне нормально пахнет, – говорит Кристиан.

Кэм пожимает плечами.

– Мне тоже.

– Пахнет гнилью из-за остатков в оборудовании, – объясняет Грейс.

– А, этот запах. Это нормально. – Кристиан осматривает помещение. – Давайте найдем бочонок.

Грейс идет за ним, а Кэм за ней.

Мы с Оэуном остаемся с Такером, который внимательно наблюдает за дверью.

– Ты кого-то ждешь? – спрашиваю я.

Такер оглядывается, будто я говорю с кем-то другим.

– Я? Нет.

Оуэн пытается не смеяться и провожает нас в ту сторону, куда направились Грейс и близнецы.

– Так что думаешь? – спрашивает Такер. – Здесь круто, правда?

– Да. Но я понимаю, почему здание заброшено. – Мы проходим мимо чего-то, напоминающего ржавый печатный станок. – Надо было сделать прививку от столбняка.

– Заброшенная часть здания на другой стороне. – Такер кидает доску на пол и, дав ей немного укатиться вперед, запрыгивает на нее. – Здесь не так плохо. Только смотри внимательнее, куда ступаешь.

На заводе какая-то жуткая атмосфера для любителей стимпанка. Я ни разу не бывала в таких местах. Меня не интересует, как делаются предметы, только если это не касается снаряжения для футбола. Хотите правду? Я думала, заводы утратили свою значимость. В Вашингтоне и Мэриленде заводы образуют промышленные парки. Их не строят посреди леса.

– Зачем оставлять здесь все оборудование? – спрашиваю я. – Разве оно ничего не стоит?

– Возможно, многое уже устарело, как и это место, – говорит Оуэн. – Наверное, было дешевле оставить все здесь. Один кантри-певец из Нэшвилля собирался купить это место и превратить в мини-гостиницу. Но во время сильной грозы обрушилась северо-восточная часть здания, и он передумал.

Слышу смех, в следующей части здания сверкает еще больше фонарей.