Большая девочка - Даниэла Стил

Виктория растерялась, но потом решила сказать правду.

— Да. Но он не для нее. Он слишком любит все решать сам и для такого молодого парня необыкновенно самоуверен. Не дает ей и рта открыть. Мне обидно, что Грейс отказывается от своего «я» и от своей независимости ради того только, чтобы стать его женой. — Виктория, правда, не стала говорить, что жених Грейс очень богат. Да дело, собственно, не в этом. Будь Гарри не так богат, она бы все равно не желала Грейси такого мужа. Деньги делали его высокомерным, но стремление помыкать окружающими было у него в характере, а именно это Виктории и не нравилось. И Грейси, по ее убеждению, заслуживала лучшего.

— Моя сестра тоже чуть за такого не вышла. Встречались три года, и он нам всем нравился, но не в качестве ее мужа. В прошлом году объявили о помолвке, ей уже было тридцать четыре, вроде и замуж пора, и детей хочется, и страшно остаться одной. Но она вовремя сообразила, на что себя обрекает, и за две недели до свадьбы они расстались. Что творилось! Сестра переживала, но родители отнеслись к ее решению с пониманием. Думаю, она правильно поступила. Женщинам сложнее устроить свою жизнь, — добавил Колин, — потому что в определенном возрасте время начинает обратный отсчет. Мне кажется, из‑за этого многие женщины принимают поспешные и ошибочные решения. Я был рад за сестру, что она вовремя спохватилась. Ты ее, кстати, здесь видела. Ей тридцать пять лет, и она непременно найдет хорошего человека, надеюсь, что и дети у нее будут. Уж лучше остаться одной, чем выйти не за того человека. Но хорошего человека встретить не так легко, — задумчиво проговорил он. Виктория поверить не могла, что женщина с такой внешностью не окружена десятком воздыхателей, мечтающих надеть на ее палец обручальное кольцо или, по крайней мере, жаждущих с ней встречаться. — После того как они расстались, она так ни с кем всерьез и не встречается, — продолжал Колин. — Но своим прежним женихом она переболела и говорит, что ни за что к нему не вернется.

— Вот бы и моей сестре так! — вздохнула Виктория. — Но она еще ребенок. Ей только двадцать два, и она с головой окунулась в предсвадебные хлопоты! Платье, кольцо… За всей этой мишурой она потеряла представление о том, что действительно важно, и боюсь, она еще слишком молода, чтобы это понимать. А когда поймет, будет поздно, она уже будет его женой…

— А ты ей это говорила? — поинтересовался Колин.

— Да говорила… Слышать ничего не хочет и сразу обижается. Считает, я это из зависти. Но поверь мне, это не так. — Он верил. — А родители в восторге, они считают, это прекрасная партия, восхищаются его семьей. — Виктория задумалась. — Жених сестры очень похож на моего отца. С таким не поспоришь.

— Выходит, ты одна плывешь против течения, — заметил Колин. — Что ты можешь сделать? Только высказать свое мнение, а дальше пусть поступают, как знают. А может, это как раз то, что ей нужно. Никогда нельзя знать наперед, — рассудительно сказал он. — Каждому человеку нужно что‑то свое, и вовсе не обязательно кому‑то подойдет то, что мы им желаем.

— Я хочу, чтобы сестра была счастлива, но сомневаюсь… — добавила Виктория со вздохом.

— Неужели вы такие разные, я не говорю о возрасте? — Колин уже понял, что это так. Виктория показалась ему умной, рассудительной молодой женщиной. Видно, что крепко стоит на ногах, к тому же и голова у нее светлая. А младшая сестра, выходит, совсем юная и избалованная, а возможно, что и упрямая и импульсивная. И он, похоже, не ошибался в своих оценках.

— Она очень похожа на родителей, — честно призналась Виктория. — А я всегда была белой вороной. Я даже внешне ни на кого не похожа. Я и думаю, и поступаю не так, как они. И интересы у нас не совпадают. Мы с сестрой словно в разных семьях родились и у нас разные родители. Впрочем, это отчасти так и есть, родители всегда относились к нам по‑разному, так что детство и жизненный опыт у нас с сестрой совершенно разные.

Колин понимающе покивал, и Виктории показалось, что ситуация ему хорошо знакома.

Он взглянул на часы и попросил счет.

— С тобой интересно разговаривать, — сказал он, расплачиваясь. — Не хочешь как‑нибудь поужинать вместе? — с надеждой в голосе спросил он, чем привел Викторию в замешательство. Он что, не в себе? Зачем ему ее куда‑то приглашать? Он для нее слишком хорош. — На той неделе, а? — уточнил Колин. — Что‑нибудь простенькое, если ты не против. — Он не стремился пускать ей пыль в глаза шикарным рестораном. Добрая девушка, приятный собеседник. Ему захотелось провести с ней еще один вечер, узнать ее поближе, а не выпендриваться в попытке произвести впечатление. Получше понять, что она за человек. Пока все, что он слышал, ему очень нравилось. И внешне она симпатичная, невзирая на синяки.

— Да, конечно, с удовольствием, — выпалила она в ответ на его вопрошающий взгляд. На язык просилось: а зачем? Наверное, хочет дружить, иметь человека, с которым можно поговорить. Ясно, что это ни в коем случае не свидание.

— Как тебе вторник? Устраивает? В понедельник вечером у нас совещание партнеров.

— Конечно… Да… конечно… — бормотала она, как дурочка.

— А телефон попросить можно? Или адрес почты? — попросил он, и она написала свои координаты. Колин сразу внес их в свой мобильник, убрал его вместе с листком в карман. — Мне было очень приятно с тобой познакомиться, Виктория, — произнес он, а она безуспешно пыталась не думать о том, какой красивый молодой человек стоит сейчас рядом с ней. Это было невероятно, и это ее нервировало.

— Мне тоже, — едва слышно пролепетала она. Как странно! Он ей нравился, но она была убеждена, что такой мужчина с ней даже говорить не станет. Рядом с ним должна быть какая‑нибудь сногсшибательная красотка — вроде его сестры, у которой, оказывается, нет даже ухажера. Вот и пойми мужчин! Чудно мир устроен!

Они распрощались возле фитнес‑клуба, и Виктория пешком отправилась домой, раздумывая о своем новом знакомом и пытаясь понять, зачем ему понадобилось приглашать ее на ужин. Придя домой, она поделилась с Харланом, но добавила, что это никакое не свидание, а просто дружеская встреча.

— Ты это с чего взяла? — удивился Харлан. — Он так сказал?

— Нет, конечно. Он воспитанный человек. Но это же очевидно! Ты бы его видел! Он как кинозвезда или какой‑нибудь большой босс. Или фотомодель из журнала для мужчин. А на меня посмотри! — Виктория горестно вскинула руки. — Вот и скажи, зачем ему приглашать на свидание такую замарашку?

— А он что, на тренажерах был в смокинге?

— Ха‑ха‑ха, очень смешно! Нет. Но такие мужики не ухаживают за дурнушками вроде меня. Это дружба, а не свидание. Помяни мое слово. Я знаю. Я это уже проходила.

— Иногда именно так начинаются романы. Ты этого не исключай. И кроме того, я твоим выводам не доверяю. Ты ни черта не понимаешь! Ты знаешь только то, что внушили тебе родители — дескать, ты никчемная, не заслуживаешь ничего хорошего и никому ты не нужна. Поверь, за такими оценками человек обычно ничего другого не слышит. Даже когда все совсем наоборот. Говорю тебе, если у этого парня есть глаза и мозги на месте, он не может не видеть, что ты умная, веселая, порядочная, симпатичная, что у тебя потрясающе красивые ноги, и ему очень повезет, если ты ему достанешься. Так что он, выходит, не дурак.