Невеста Всадника без головы - Наталия Миронина

– Не стоит, – в свойственной ему лаконичной манере согласился Олег.

– Ну, тогда не буду. Я просто порадовалась за тебя, за твои успехи и хотела узнать, как тебе удалось такое.

– Вы, Аня, имеете в виду клуб?

– Ну да.

– У меня были деньги. Не бешеные, но хорошие. Мне посоветовали продать квартиру.

– И ты продал свою квартиру.

– Продал.

– И что теперь? Где ты живешь?

– Здесь. Где же мне еще жить?

– Ты хочешь сказать, что ты продал свою квартиру и на вырученные деньги купил этот клуб?

– Нет, я хочу сказать, что, продав квартиру, я мог купить только заброшенный участок земли с несколькими развалившимися строениями. Мне это хозяйство досталось от одного фермера-неудачника почти задаром. Повезло, в определенном смысле. Я потом еще долго месил грязь старыми резиновыми сапогами, которые тоже достались от бывшего владельца земли.

– Но ведь здесь столько сделано! Как тебе это удалось?

– Знакомые, хорошие знакомые.

– Уж не те ли друзья, которых ты пригласил…

– У меня в прошлом никогда не было друзей, – заявил Олег. – Ни одного. Так вот получилось. Друзья у меня появились совсем недавно. Тоже так вот получилось.

«А как же свадьба?! Та, которая не состоялась по твоей вине?! И кто тебе тогда были те самые люди, те самые четверо, которых ты называл друзьями?! И почему ни разу они больше не встретились мне? Хотя с какой стати мы должны были с ними встречаться. Ведь они СЧИТАЛИСЬ ЕГО друзьями, а вовсе не моими!» Все это Аня хотела произнести вслух, но не стала. Осторожность сродни мудрости – на этот раз она решила промолчать. Чем больше Аня задавала вопросов, тем больше их возникало.

На строительной площадке был такой порядок, что Аня воскликнула:

– Здесь у тебя что, феи работают? Со стрекозиными крылышками? Как можно на стройке такой идеальный порядок поддерживать?!

– Можно. И в этом нет ничего сложного. Надо часто проверки устраивать и за грязь лишать премий. Я не мог допустить, чтобы рядом с таким благолепием, – Олег махнул рукой в сторону конюшен и манежей, – был бардак. У меня же все клиенты и, главное, клиентки разбегутся. Они считают, и, заметим, весьма справедливо, конный спорт – это красота, изящество и… красивая природа.

– Ага, а лошадки даже какать не умеют. А навоз – это вовсе не от них, а от автомобилей, – съязвила Аня.

– Вот-вот. Мне как-то одна из дам так и сказала: «Я сюда приезжаю эстетически наслаждаться, а не лошадей чистить».

– Ну, ей же и не приходилось это делать. У тебя вон сколько конников. К каждому клиенту приставить можно.

– Вот я и завел их после этого и нескольких других подобных разговоров, – развел руками Олег.

– А сколько у тебя лошадей?

– Много. Вы же видите, Аня, почти все денники заняты. Причем в аренде очень малая часть.

– Нет, не те, которых ты обучаешь. Я имею в виду твоих, личных.

– Моих личных? Две. Вот эта старенькая кобылка – Пижма. Гонтер[3]– Воробей.

– А Воробей участвовал в соревнованиях?

– Да, в стипль-чезе. Понимаете, гонтеры созданы для этих соревнований. Выносливы. Они же потомки тех лошадей, которые участвовали в древней охоте. Естественные препятствия, овраги, лес, водоемы – это для них пустяк. Охота может длиться целый день – не всякая лошадь выдержит. А эти – запросто. И потом, они юркие, подвижные, по пересеченной местности двигаются быстро, сноровисто. Я вот пробовал Воробья в гладких скачках, плохой результат показал, а вот в стипль-чезе очень даже неплохо.

– Ну, это обычная практика, – согласилась Аня, – так обычно поступают.

– Я на Воробья ставку делаю. Хороший конь, умненький.

– Его сейчас будут готовить к летним соревнованиям?

– Да. Берейтора я ему подобрал, да и сам тоже хочу… – Только что оживленно рассказывавший о лошадях Олег вдруг стал серьезным: – Аня, собственно, я вот о чем хотел поговорить…

– Так, значит, эта прогулка не приглашение погулять в погожий летний день, а работа?! – Аня рассмеялась, но почувствовал досаду.

– Нет, неправда! – искренне возмутился Олег. – Мне очень приятно вот так просто гулять с тобой. Мы понимаем друг друга с полуслова. Во всяком случае, мне так кажется. А поговорить я хотел о своем новом приобретении. И там, где бы нам не мешали.

– Понятно. Я слушаю тебя.

– Аня, я вчера купил жеребенка. Привезли ночью.

– Так вот что это была за машина, которую я ночью слышала…

– Да, да. Я нарушил все правила, но медлить было нельзя – увезли бы куда-нибудь владельцы, да и жеребенок был без сил.

– С ним что-то случилось?

– Семимесячный, абсолютно заморенный то ли цыганами, то ли цирковыми. Я даже толком не понял. Владелец морочит голову, всей правды не говорит.

– А что он говорит?

– Началось с того, что он заявил: «Есть у меня жеребенок. Хорошей породы, красивый необыкновенно. Только вот деньги понадобились, хочу, типа, продать. Покупатели нашлись тут же». Как я уже сказал, то ли цирк какой-то частный, то ли цыгане. А скорее всего, и то и другое вместе. Думаю, шабашат по разным площадкам и мучают животных. Я его стал уговаривать продать жеребенка мне. Он – ни в какую, говорит, уже отдал этим деятелям. Они его увезли и задаток оставили. Представляешь, тут мне повезло! Я смог вытащить у него информацию. «Я тебе сейчас все деньги сразу заплачу и даже немного сверху. Прямо здесь. Наличными. Ты только мне адрес скажи, куда его отвезли», – говорю я ему и сразу пачку денег достаю. Слава богу, с собой были, правда, для другого предназначались. Тот мялся, ломался, уговаривать его пришлось, но я знал, что он уступит. Поехал я к тем циркачам… Одним словом, жеребенок мой.

– А деньги откуда? Если жеребенок красивый и порода редкая, стоить он должен немало.

– Деньги вот оттуда, – Олег подбородком указал на подъемный кран, который в этот момент перетаскивал бетонные плиты.

– Из строительства вынул?

– Да. Придется теперь покрутиться, но главное, жеребенок наш теперь. Теперь через огненные обручи прыгать он не будет.

– А где он сейчас?

– Там, в маленькой конюшне.

Маленькая конюшня – старое строение, которое было отремонтировано, располагалось в самом дальнем углу территории. Необходимо миновать все службы, стройку, перейти небольшой овражек и только тогда можно было увидеть низкую красную крышу и серые стены. Три приоткрытых маленьких окна – это были денники – и одно большое, со ставнями, которое находилось в комнате для персонала, было закрыто.