Медвежье сердце - Елена Михалёва

нему ректор. Кажется, эту часть истории должен был взять на себя именно он. Авериус Гарана говорил спокойным, ровным тоном, будто объяснял урок своему юному адепту: – Из-за того, что ты потратил много сил, твои раны все время открывались, а восстановление шло крайне сложно и медленно, мы не могли привести тебя в сознание. Ты впал в подобие глубокого летаргического сна. Будить тебя было рискованно, это могло тебя убить. Да и вообще то, что ты пережил, убило бы любого, даже меня. Мы втроем – Салдор Септиан, твоя целительница Ирлейн Вермеон и я – решили использовать этот сон, чтобы стабилизировать твое состояние. Применили чары и зелья, чтобы постепенно вылечить тело и подготовить разум к легкому пробуждению. Это позволило спасти тебя.

Яркое солнце, негоревший камин, синее небо, распахнутое окно…

– И как долго я провалялся в этой медвежьей спячке? – Ив нахмурился.

– Почти два месяца, – ответила Керика, а потом виновато улыбнулась. – В Идарисе весна, мой мальчик.

* * *

Уже смеркалось, когда Авериус и Крис покинули комнату Ивроса, оставив с ним одну лишь Керику. Мастер над рунами устроилась на тахте и рассказывала Норлану о том, как сильно скучает по нему Вереск, когда в дверь деликатно постучали и в помещение вошла женщина.

Дама лет сорока на вид, весьма стройная и миловидная, с открытой улыбкой и слегка вздернутым аккуратным носиком. Ее темные волосы цвета соли с перцем уже тронула седина, но это ее ничуть не портило: локоны были острижены до середины шеи и обрамляли симпатичное лицо мягкими кудрями. Портрет женщины довершал бархатный взгляд темных глаз.

Гостья носила лиственно-зеленый камзол поверх светло-серого платья с брошью в виде Поцелуя Солнца на левой стороне груди. Так одевались все служительницы храмового лазарета. При ней обнаружилась характерная лекарская сумка, в которую при желании можно было спрятать коровью голову.

– Добрый вечер, – она с улыбкой поклонилась. – Как себя чувствует мой пациент?

Керика Гарана встала, чтобы заключить лекаршу в теплые, дружеские объятия.

– Мой мальчик, эта чудесная особа – Ирлейн Вермеон. Она лучшая целительница Единого Собора, – представила чародейка.

– Не преувеличивайте, мастер Гарана, – Ирлейн с укором покачала головой. – Я просто делаю свою работу.

– Лучшая-лучшая, – заверила Керика, обращаясь к Ивросу. – Когда до понтификов дошла весть о том, что ты спас город, но серьезно ранен, они сразу послали за ней и передали нашему ректору, что если кто и сможет удержать человека на этом свете, то только Ирлейн. Сказали, что у этой женщины божья длань. Она руководила операцией.

Лекарша смущенно рассмеялась.

– Благодарю вас, – Иврос приподнялся на локте. – Я вам обязан жизнью, мастер Вермеон.

– Что? Мастер? – Женщина со смехом присела на край его постели. – Нет конечно, я простая целительница. Давайте лучше оставим все эти условности и осмотрим ваши раны, Иврос.

Она осторожно спустила его одеяло пониже, открывая широкую повязку. Начала разбинтовывать, жестом попросив его чуть приподняться. Потом так же бережно сняла бинты с правой руки и левого плеча.

– Ну вот, так-то легче с вами работать, когда вы в сознании, – весело заметила она, пока ее теплые пальцы порхали над пациентом. – Болит где-нибудь?

– Только если резко двигаюсь, – признался Иврос.

– А вы не двигайтесь резко, – Ирлейн полезла в принесенную с собой лекарскую сумку. – И не вставайте. Постельный режим, пока я не разрешу иное, иначе большая рана может снова открыться, – из сумки одна за другой возникали баночки. – Чесать тоже нельзя.

– Да как я смею! – Норлан страдальчески нахмурился, а сам подумал, как сильно стала зудеть кожа после того, как лекарша намяла ее.

– Он всегда такой? – обратилась Ирлейн к Керике, которая стояла рядом, скрестив на груди руки.

– Да, – ответила та, стараясь не улыбаться. – То с крепостных стен без предупреждения прыгает, то шутки шутит. Ужасно сложно с ним. Может, дать ему снотворного? Пусть еще пару недель поспит?

Целительница тихо рассмеялась.

– Признаюсь вам, Иврос, – она склонилась над его правой рукой. – Впервые видела, как восстанавливается импери. Это просто невероятно. Конечно, над вами все так трудились, от младших лекарей до пресветлого Императора, но все же. Невероятно, – она говорила все медленнее с каждым словом. – Мастер Гарана, вы это видите? Кожа после такой агрессивной активации рун наконец стала равномерно исцеляться.

– Значит, усыплять не будем, – Керика наклонилась, чтобы ощупать правый локоть Ивроса.

Кожа действительно выглядела сероватой и шелушащейся, но никакой мертвенной синевы или тем паче обугленной черноты не наблюдалось. Даже сохранившаяся часть рун была видна весьма отчетливо.

– Восхитительно, мой мальчик! – воскликнула тетушка, но при этом не удосужилась уточнить, что именно ее так сильно обрадовало: быстрое восстановление, слова целительницы, результаты ее врачевательских трудов или то, что собственные руны, пусть и не завершенные, сработали на диво надежно.

Для себя же Иврос сделал два вывода: среди служителей Единого Собора есть поистине замечательные люди, а еще он обязательно попросит Керику нарисовать ему новые руны. Разные, и побольше.

* * *

Поздним вечером мастер над рунами ушла, пожелав Ивросу доброй ночи. За его дверью дежурили двое клевретов, неподалеку находился кто-то из лекарей. Если бы Норлану что-то понадобилось, достаточно было крикнуть или позвонить в колокольчик, который лежал на тумбочке рядом с кроватью. Впрочем, особой нужды в том не было: к нему постоянно кто-нибудь заглядывал, чтобы проверить самочувствие. Поэтому когда дверь в очередной раз приоткрылась, он нисколько не удивился.

– Доброго вечера, Иврос. Вы не спите?

– Нет, Хиннари, проходите. Я бы встал, но мне пока не позволяют, – Иврос обменялся с канцеляристкой приветливыми улыбками. – Да и спать мне, по правде говоря, не хочется.

– Я побеспокою вас всего на минутку, – Хиннари прошла внутрь, прикрыв за собой дверь.

В комнате горело всего три свечи в высоком канделябре по центру круглого стола, но их света Норлану хватило, чтобы рассмотреть посетительницу и понять, что в ней ничего не изменилось. Такая же красивая и изящная, как в день их знакомства, все те же густые черные локоны и даже одежда.

Канцеляристка прошла ближе и присела на краешек тахты, чтобы не смотреть на него сверху вниз.

– Как вы себя чувствуете, Иврос? – осведомилась она.

– Намного лучше, спасибо, – он вдруг почувствовал, что под ее чересчур ласковым взглядом ему как-то неуютно. – Вас Император прислал?

– Что? Император? – Она рассеянно моргнула, будто до сих пор не до конца верила в его пробуждение. – Ах да, конечно он. Салдор Септиан беспокоится, планирует завтра утром навестить вас лично.

– А я при этом буду лежать, как дрова в поленнице, – кисло заметил Норлан. – Но всегда ему очень рад. Хочу поблагодарить его за все,