Измена. (Не)нужная пара - Кира Леви

Покачивая головой, Алевтина проводила печальным взглядом всё время всхлипывающую женщину, мать мальчика с бронхитом.

— Если с мальчиком что-то случится по недосмотру матери, то её могут и казнить.

— А если с девочкой? — в ужасе я уставилась на профессора, надеясь услышать, что это такая неудачная шутка. Но, увы.

— Муж выпорет розгами и забудет.

Поток пациентов уменьшился только к четырём часам.

— А почему не было на приёме ни одного мужчины? Вы ведь здесь принимаете не только как женский врач.

— У мужчин нет ограничения на выезд из посёлка. Они при необходимости могут посетить муниципальную больницу в ближайшем городе. Это женщинам запрещено покидать пределы территории стаи.

Глава 40. Тяжелый случай

Уже когда мы стали собираться, упаковывая собранные анализы в транспортные контейнеры, к нам подошла Ольга.

— Идите за мной, — позвала она и повела нас в одну из пристроек дома. Откинув в сторону грубую занавеску, служившую дверью, женщина включила тусклое освещение. — Ей нужна помощь, — сдавленно произнесла она и отступила в сторону, открывая обзор на распростёртое на голом дощатом полу тело худой беременной волчицы.

Алевтина Олеговна не спешила подходить. Какое-то время понаблюдала за приподнявшей при нашем появлении голову волчицей.

— Какой у неё срок?

— Ей рожать примерно через две недели.

— Почему она здесь? Её муж погиб?

Ольга покачала головой.

— Он встретил Пару. Месяц назад привёл её в дом, а Василину отправил сюда. Скидывать ребёнка уже было поздно. А ведь с Василиной они женились по любви.

Дальше пояснять она не стала. Даже мне было понятна вся глубина трагедии

— Ясно, — глухо ответила врач. — Когда она в последний раз оборачивалась?

— Как тут оказалась, так больше и не оборачивалась.

— А Альфа?

— Только животная часть откликается на его зов. Человека он не находит.

Женщины вышли на улицу, а я задержалась. Меня потрясла эта история. Я потянулась эмпатически к волчице, но, к сожалению, не ощутила ничего. Даже животные половины испытывают эмоции. А тут пустота — чёрная и засасывающая в бездну. И не за что зацепиться, чтобы из неё выбраться. Она, как омут, утягивает в холодную трясину. Нет в ней ориентиров.

— Кристи! Кристи, очнись! — как сквозь вату, до меня доносился встревоженный голос Виктории Астаховой. Обжигающая боль хлёсткой пощёчины вернула меня в реальность. — Прости, девочка. Ты слилась сознанием с Василиной. Тебе ещё рано так глубоко погружаться.

Меня окатило мощным потоком эмоций окружающих меня женщин. Свекровь явно испытывала облегчение, видя, что я пришла в себя. Алевтина Олеговна, как маленький военачальник, продумывала тактику ведения будущих родов Василины. Ангелина с горящим по-волчьи взглядом была настроена решительно — забрать проблемную волчицу с собой под своё крыло. Ольга была переполнена веры в лучшее. Почему же мне она показалась колючей при знакомстве? Теперь я знала, что она из тех, кто пожертвует собственным благополучием ради счастья всех тех женщин, что оказались под её опекой.

Домой мы возвращались вместе с беременной волчицей. У Виктории Андреевны на уговоры Альфы Рыжих волков ушёл целый час. Что она пообещала несговорчивому Альфе, которому, по сути, было плевать, что станет с Василиной и её нерождёнными детьми, я не знаю. Но уверена, что моя свекровь ничуть не сожалеет, что заступилась за эту волчицу.

Алевтина с Ангелиной вдвоём занялись размещением волчицы в приюте, который курировала Ангелина. Этот приют был создан для волчиц, оказавшихся в подобной ситуации, как Василина, или сбежавших от мужа-абьюзера.

Сколько ещё нового я узнаю об этих необыкновенных женщинах, стремящихся изменить этот мир к лучшему?! Но точно знаю: мне тоже хочется стать причастной к их сообществу!

Пока мы доехали назад, наступила ночь. Виктория Андреевна настояла на том, чтобы я ночевала в её доме. Я согласилась. Одной мне оставаться категорически не хотелось. Стоило закрыть глаза, как меня охватывал страх.

— Ты хочешь увидеть Руслана? — вдруг спросила Виктория Андреевна на пороге своего дома.

— Да! — меня даже потряхивать начало от эмоций.

Больше она мне ничего не говорила. Но через два часа Руслан вихрем ворвался в гостиную родительского дома, где я сидела с чашкой тёплого какао и слушала шум летнего дождя за окном. Астахов ни о чём не спрашивал. Перетянул меня к себе на колени и стал успокаивающе поглаживать по спине.

— Хорошо, что мы Пара, — вдруг произнесла свои мысли вслух. Повернувшись лицом к Руслану, дополнила: — Это так больно, разочаровываться в любимом. Я знаю…

Тело мужчины подо мной напряглось, застыло. Кажется, даже дыхание замерло. Очень медленно он выдохнул.

— Я не могу исправить прошлое. Но я каждый день просыпаюсь с мыслями о тебе. Ты уже стала моей неотъемлемой частью, Кристина. Неужели ты не видишь этого?! Ты моё дыхание, моя Луна, с которой я не хочу расставаться ни на миг. Если бы я мог, то закрыл бы тебя в комнате и держал подле себя. Но я знаю, что так только оттолкну тебя. Ты выросла свободной и независимой, самой прекрасной омегой. Если бы я мог присвоить тебя только себе, то, не задумываясь, сделал бы это. Но ты не можешь принадлежать только мне. Твои способности нужны всем нашим оборотням. Я очень постараюсь, чтобы ты никогда не пожалела о своём выборе.

— Давай закрепим отношения, — прошептала, сама теряясь от собственной смелости.

— Ты этого хочешь? — встрепенулся Руслан.

Увидев мой неуверенный кивок, он подхватил меня на руки и понёс вглубь дома. Для оборотня темнота не преграда. Я этот короткий путь даже не дышала. Только крепко обняла мужа за шею и уткнулась носом ему в плечо.

Мужчина занёс меня в приготовленную для сна гостевую спальню — бывшую комнату Руслана, и аккуратно положил на кровать, сам навис надо мной, опираясь на локти. Легко поцеловав в нос, он откатился на бок и прижал меня спиной к себе. Его физическое желание — жажда обладания, вдруг изменилось. Словно бурная горная река стала спокойной, несущей свои воды по равнине. Почти неслышное дыхание немного щекотало кожу в затылочной ямке. От этого напряжённые мышцы расслабились.

— Я ценю твоё предложение, Кристина, но сегодня тебе это не нужно, — прошептал он на ухо, вызывая непрошенные мурашки. — Но я буду помнить о твоём «да», — веселей добавил он и ласково провёл рукой по бедру.