Звезды сделаны из нас - Тори Ру

Но, как себя ни уговаривай, едкая фраза Олечки Румянцевой выбила из колеи: теперь я выискиваю в словах Глеба противоречия, в интонациях — притворство, и нарочно рисую самые мрачные картины возможного будущего — чтобы разочаровываться было не так больно.

Воскресный вечер в разгаре, во дворе зажглись розоватые фонари, а я, по заданию мамы, сижу у кухонного окна, караулю появление черной Лады Гранты ее клиента и наблюдаю за Алиной, катающей на качелях довольного Бореньку. У сестры и племянника куртки и шапки одинаковых цветов и фасонов, и, несмотря на окружающий унылый антураж, оба выглядят как модели из рекламы детского питания — веселые, румяные, красивые.

Прямо сейчас, посреди разрухи и серых панелек старого рабочего района, сестра умудряется быть счастливой, не зацикливаться на бедах, находить приятное в мелочах, и все вокруг нее приобретает гармонию, а люди, проходящие мимо, тепло улыбаются.

Оказалось, я тоже владею этой магией — стоило лишь прекратить копить в себе злость и найти настоящего друга...

Друга. Только друга.

Тяжко вздыхаю и смахиваю с пластикового подоконника несуществующую пыль.

Мама уходит в прихожую, а я, бодая лбом стекло, проваливаюсь в воспоминания — в вечер пятницы, в тот самый диалог с Глебом, от которого до сих пор гудит голова, подкашиваются коленки и в солнечном сплетении что-то сжимается, словно я съезжаю вниз в тележке самого страшного аттракциона в парке.

… — Серьезно? У тебя из окна совсем не видно звезд?..

— Не-а. Во-первых, двор окружен высокими домами и старыми деревьями. Но, даже если выйти на более-менее открытый участок, небо будет мутным, грязно-оранжевым — не таким, как за городом, на даче. Из-за яркого освещения и загазованности, наверное. Или просто всем давно пофиг на то, что висит у них над головой.

— Ты, случайно, никуда не торопишься? — брякаю я, и Глеб удивляется:

— Не понял?

— Нет? Тогда забей.

Интуиция подсказывает: с Олей он точно целовался. Но, судя по внешнему виду — растрепанным волосам, домашней футболке и кружке чая в руке, — планов на романтическую прогулку под луной у него на сегодня нет. В конце концов, все не так уж плохо — Глеб проводит время не с ней, а со мной. Однако желание показать, что я интереснее, умнее, веселее этой стервозной Оленьки, намного лучше его понимаю и просто идеально подхожу, захлестывает волной отчаянного азарта, и меня прорывает: в красках рассказываю Глебу про августовский звездопад — когда звезды висят над самыми крышами — искрятся, переливаются и мерцают, а потом вдруг катятся по дуге, взрываются, оставляя на черном бархате ночи голубоватый отсвет и гаснут, и главное — успеть за один короткий миг придумать и загадать самое заветное желание.

— А что ты загадала этим летом?

— Ничего.

— Не верю! Ты описываешь дождь из метеоров слишком красиво.

— Если расскажу, желания не исполнятся.

— Да брось. Лично я вообще не верю, что они могут исполниться, если не поднять зад и не приложить усилий. А если к чему-то прикладываешь усилия, это уже не волшебная «сбыча мечт», а только твоя собственная заслуга.

— Когда не чувствуешь в себе сил что-то изменить, остается надеяться на помощь высших. А еще... иногда желания все же сбываются сами по себе. Правда, слишком поздно: тогда, когда становятся ненужными.

— Не увиливай от ответа! — смеется Глеб. — Спорим, ты попросила высшие силы послать тебе болтливого чувака из сети, а теперь не знаешь, как от него отделаться, да?

— Не угадал. — На самом деле, я много лет мечтала найти кого-то со схожим образом мыслей, но доверять эту страшную тайну Глебу не собираюсь. — Блин, раз уж тебя гложет любопытство, слушай. Я попросила второй сезон любимого сериала, хотя он вроде как официально закрыт, здоровья близким, мира во всем мире и сто баллов на ЕГЭ — чтобы поступить в вуз и уехать далеко-далеко отсюда. Но даже с этим сложно: я все еще не определилась, кем хочу стать. А что бы загадал ты, если бы увидел звезды?

Он молчит. За его спиной колышется шторка, в оконном проеме медленно проползает серая туча, а я ежусь, хотя у нас нет дождя, а в комнате пышет жаром обогреватель.

— Чтобы брат никогда не пробовал, — тихо признается Глеб и поднимает взгляд к камере, отчего кажется, что он смотрит мне прямо в глаза. — Тогда бы мать не винила себя, не нашла спасение в духовных практиках а меня... заметила, наконец. Не как бесплатное говорящее приложение, существующее по распорядку и в тесных рамках, за которые нельзя выходить, а меня настоящего — с проблемами, бедами, дурными мыслями и идиотскими поступками. Перестала бояться осуждения людей и хотя бы иногда посещала мою параллельную вселенную.

Я всматриваюсь в его лицо, отделенное тонкой перегородкой экрана и сотнями километров и замираю: мои отношения с мамой, невзирая на кажущееся тепло и благополучие, точно такие же. Она не лезет ко мне, а я не впускаю ее в свои проблемы. Мир рос вместе со мной, становился опаснее и сложнее, и ощущение, что я с ним один на один, не давало мечтать, верить в себя и крепко стоять на земле, но мама не догадывается об этом.

Раньше о своей маме Глеб упоминал лишь вскользь и с едва заметным сарказмом, но сейчас в его голосе ясно слышатся обида и боль.

— Почему ты не можешь сказать ей? — Двигаю ноут поближе и усиленно подбираю самые точные, правильные и нужные слова, но Глеб пожимает плечами:

— Она не услышит.

* * *

...Суббота началась не с кофе, а с душераздирающего детского вопля: Алина и мама впервые подстригли Борю, создав из его не по возрасту пышной шевелюры крутую модельную прическу.

Поднялся ветер, до нас добрался московский дождь, от одного вида прибитых к асфальту желтых и оранжевых листьев по коже пробегал озноб.

По закону подлости, перед завтраком закончился любимый батон Алины, и я, прихватив зонт, пакет и мятую сотню, побежала в "Магнит". Но на подступах к нему случилось забавное происшествие: на плечо опустилась чья-то рука, быстро оглянувшись, я наткнулась на хмурого Серегу, и сердце ушло в пятки.

— Чего тебе? — лучшая защита — нападение, поэтому я рывком скинула его клешню и перешла в наступление: — Какие-то проблемы? Неужто узрел знак свыше и совесть проснулась?!

Кажется, недотепа догадался, кто повредил его тачку