Скрытые таланты - Джейн Энн Кренц

— Да, у меня это все записано. — Бэннер выплюнул жвачку и похлопал по блокноту. — Похоже, все ясно.

Калеб встретился глазами с Бэннером в ярком свете фар санитарной машины.

— Я ответил на все ваши вопросы?

— Угу. Кинкейд нарушал режим ограничения свободы передвижения, пытаясь найти свою бывшую невесту. Он был вооружен и опасен и уже совершил нападение на мисс Мейкпис. Направился в пещеры на поиски женщины, которую он называл Мэрион. Место ему было незнакомо, он поскользнулся и упал. Ударился головой о камень в одном из водоемов, образованных горячими источниками. Конец.

— Да, пожалуй, это все. Если я могу оказаться вам еще чем-нибудь полезен, звоните без стеснения.

— Обязательно. — Бэннер снял обертку с новой пластинки жвачки. — Но думаю, что этого будет достаточно. Знаете, мне и раньше приходилось иметь дело с такими типами, как Кинкейд.

— Не сомневаюсь. При вашей работе это естественно.

— Это действительно неприятные типы.

— Согласен с вами, — сказал Калеб.

— У нас нет отработанной методики, как с ними поступать, — Бэннер нахмурился, закладывая в рот жвачку. — Всем понятно, что они самые настоящие чокнутые, но запереть их вы не имеете права, пока они в конце концов кого-нибудь не убьют.

— Это, должно быть, сильно действует на нервы сотрудникам правоохранительных органов.

— Еще как действует. — Бэннер положил руку на рукоятку своего револьвера и возобновил жевание. — Но в случае с Кинкейдом такой ситуации, похоже, не возникнет. Проблема решена, не так ли?

— Наверно, так, — согласился Калеб.

— Тем лучше. — Бэннер кивнул со спокойным удовлетворением. — Проблем у меня и так хватает с избытком. Приятно избавиться хотя бы от одной. — Он отошел, чтобы отдать последние распоряжения медикам.

Сиренити отделилась от небольшой толпы жителей Уиттс-Энда, собравшейся на улице. Она подошла и остановилась рядом с Калебом, когда санитарная машина готовилась последовать за машиной шерифа вниз по горной дороге, ведущей в Буллингтон.

— Все в порядке? — спросила она. Калеб обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Ситуация под контролем, мэм. Но я хотел бы, пользуясь случаем, проинформировать вас, что в моем обычном контракте консультативная работа такого рода не предусматривается. Поэтому я просил бы вас избегать в будущем подобных ситуаций.

— Непременно, если вы будете поступать так же. — Сиренити уткнулась лицом ему в куртку и крепко к нему прижалась.

— О Боже мой, Калеб, я так испугалась, когда услышала эти выстрелы в пещере.

— Но не так сильно, как я, когда узнал, что Кинкейд чуть не задушил тебя. Этот шарф будет мне сниться в кошмарах бог знает сколько еще лет.

— И мне тоже. — Сиренити разжала кулак и взглянула на грифона, лежащего у нее на ладони. — У тебя когда-нибудь бывает такое ощущение, что в теориях Куинтона о пересекающихся плоскостях что-то есть?

Калеб посмотрел на противоположную сторону улицы, где Зоун стояла совсем рядом с Блейдом, прижавшись лицом к его плечу. Света от фонаря, горевшего над магазином Сиренити, было достаточно, чтобы увидеть, как она положила руку на широкий лоб одного из ротвейлеров.

— Не бывало — до нынешней ночи.

Несколько часов спустя Сиренити зашевелилась в глубинах своей постели, окруженной занавесом из бусинок Крошечные кусочки стекла вздрогнули и тихонько зазвенели в темноте. Калеб нежно погладил своей ногой ее ногу.

— Не спится? — спросил он.

— Я проснулась несколько минут назад, — призналась она. — Стала думать об одной вещи, которую сказал Кинкейд, когда затягивал шарф у меня на шее.

Калеб крепче прижал ее к себе.

— Не думай об этом.

Сиренити виновато улыбнулась.

— Не могу не думать об этом.

— Он мертв, Сиренити. Он больше не может ничего тебе сделать.

— Я знаю. Это благодаря тебе и Блейду. — Она теснее прижалась к его покрытому гладкими мускулами телу, инстинктивно стремясь под защиту его мужского тепла. Поцеловала его в плечо. — Но эти слова не идут у меня из головы.

— Что же он сказал?

— Он сказал, что в прошлую ночь специально показался Зоун. Хотел запугать ее, перед тем как убил бы этой ночью.

— Ну и ублюдок, сукин сын.

— Это уж точно. Но сейчас мне не дает покоя другoe. Зоун сказала мне, что ей показалось, будто она мельком видела его в тумане и раньше, в ночь смерти Эмброуза.

— Может, он проводил кампанию террора, — предположил Калеб. — Ведь этот парень был чокнутый, Сиренити.

— Я знаю, но в его действиях была своя внутренняя логика. Он знал, кто такая Зоун, где живет, что он собирался с ней сделать. Ему доставляло удовольствие рассказывать мне об этом. Но он говорил, что только один раз показался ей в окне.

— Возможно, ему не пришло в голову, что она уже видела его до этого, — заметил Калеб. — Он мог шататься вокруг для рекогносцировки, как сказал бы Блейд, перед тем как нанести решающий удар.

— Может, и так.

— Похоже, я тебя не убедил.

— Вот послушай: из окна передней комнаты Зоун за деревьями немного видно заднее крыльцо Эмброуза. Зоун сказала мне, что сидела у этого окна, погруженная в медитацию, в ночь, когда Эмброуз упал с лестницы. Ей показалось, что она кого-то видела в тумане.

— Судя по всему, в ту ночь был довольно густой туман. Она могла видеть оленя или Блейда, делавшего свой обычный обход.

— У нее было всего несколько мгновений, пока этот человек не выключил фонарик и не исчез и тумане. Она не могла рассмотреть его как следует, но ей показалось, что это был Кинкейд.

— Точно мы этого уже не узнаем, — сказал Калеб.

Сиренити попыталась заглянуть ему в лицо.

— А что, если это был не Кинкейд, не олень и не Блейд? Что, если это был кто-то совсем другой и шел он — или она — специально к Эмброузу?

Калеб застонал и притянул ее к себе.

— Так вот в чем дело. Твое воображение сорвалось с тормозов. Ты имела несчастье столкнуться с одним убийцей, и теперь они начинают мерещиться тебе повсюду.

— Я серьезно, Калеб.

— Я тоже.

Он перекатил ее на спину и сдвинул кверху подол ее ночной рубашки.

— Калеб?

— Посмотрим, не удастся ли мне заставить тебя думать о чем-нибудь другом. — Одна его рука сжала ей бедро, когда он накрыл ее рот своим.

Сиренити обняла его за шею. Он прав, подумала она. Ей и правда необходимо сейчас подумать о чем-нибудь другом. Как всегда, у Калеба были ответы на все вопросы.