Капитан её сердца - Вера Эн

Tea вцепилась в его куртку, даже не думая ни возмущаться, ни отталкивать. Слишком долго она мечтала о поцелуях Дина, чтобы теперь вспоминать о гордости. Нет, наверное, останься он прежним, нашла бы в себе силы. Но Дин изменился. И как бы ни было трудно в это поверить, его сегодняшние поступки убедили Tea в этом безоговорочно.

Она очень боялась мести от Дина и не знала, к чему именно готовиться.

Даже мысли не допускала, что в своем интервью сумеет достучаться до его души, и, когда он неожиданно начал проявлять к ней внимание, решила, что это какой-то план по ее уничтожению. Не мог Дин Уоллес простить ей тех неприятностей, в которых оказался по ее инициативе. Tea казалось, что он ищет подходящий момент, чтобы ударить побольнее, и никакие его слова не могли убедить ее, что это не так.

Но поступки не слова. И когда сегодня Дин кинулся ей на помощь, у Tea словно глаза открылись. Она же знала, что Дин не подлец и не тварь, которой в последнее время стал себя называть. Убедилась в этом в пещере и совершенно напрасно поверила иному в больнице. Просто у Дина тогда был очень сложный период, а она сунулась под горячую руку. Сложно было ожидать, что он встретит ту ее настырность с распростертыми объятиями. Может, отнесись тогда Tea к нему с теплотой, и он принял бы ее иначе. Но все получилось именно так, как получилось. И Tea, разочарованная на весь свет, выдала про Дина такую историю, за которую сейчас было до слез стыдно. Будь кто из одноклассников повнимательнее, обязательно заметил бы наигранность и догадался, что Tea лжет. Вот тогда была бы Дину слава — вовек бы не отмылся. И он не мог не понимать этого и не думать, что Tea, воспользовавшись его беспомощностью и памятуя о его грубости, попросту поиздевались над ним. И она никогда не сумела бы объяснить ему, что это совсем не так, если бы Дин сам не захотел это увидеть.

А он захотел. И поверил ей. И решил извиниться за свое предыдущее поведение. И пообещал, что никогда Tea не обидит.

А потом, несмотря на всю ее старательную холодность и столь же показательное нежелание общаться, защитил ее от Гарри Донована.

Наверное, можно было придумать, что Дин ухватился за этот повод, чтобы рассчитаться с превратившимся в недруга «ястребом», a Tea и желание ее защитить было на самом деле ни при чем. И Tea, быть может, даже добралась бы рано или поздно до такого вывода, если бы Дин…

Ох, если бы Дин не оказался неожиданно так близко и не принялся ее целовать. Жадно, порывисто, вдохновленно — так, что даже мысли не возникло о его неискренности, и Tea задрала подбородок, пристраиваясь поудобнее, и сама поймала его губы своими, не в силах отказаться и не боясь ничего на свете.

Она мечтала об этих поцелуях. С тех самых пор, как узнала в пещере их вкус, снова и снова воскрешала их в памяти, и отдавалась этим воспоминаниям, и нежилась в них, и сгорала в рожденном ими желании, и отчаивалась, понимая, что это больше никогда не повторится.

Ошиблась.

И сколько же счастья было в этой ошибке! Потому что сейчас Дин целовал ее сам, по собственной воле, и обнимал все крепче, и обхватывал ладонью ее затылок, чтобы привлечь ее еще ближе к себе, и снова и снова накрывал ее губы своими, даря какой-то исступленный восторг, от которого Tea едва стояла на ногах и совсем уже не могла дышать.

— Надо поговорить!..

Она открыла ничего не понимающие глаза и поймала точно такой же шальной взгляд серых глаз. Растерянный и как будто даже смущенный Дин — это было что-то совсем уж из ряда вон выходящее, но поскольку на Tea сегодня снизошли настоящие чудеса, она решила ничему не удивляться.

— Хорошо, — преступно низким голосом отозвалась она и мотнула головой, чтобы немного прийти в себя, но Дин, будто забыв о своем желании, снова завладев ее губами — и все на свете ответы, кажется, были получены.

Ох, не ожидала Tea от себя такого безрассудства. Давно ли убеждала себя, что поцелуи не главное в жизни? Что куда важнее уважение и понимание, а физическое удовольствие глубоко вторично и уж точно не заменит душевного?

Только поцелуи Дина не имели к этим теориям никакого отношения. Они были подарком свыше, они были придуманы специально для нее — и сейчас они принадлежали ей, терзая Tea и поднимая ее куда-то к облакам, где никто, кроме них с Дином, еще не бывал. А внутри пробуждалось незнакомое ранее желание. Вдруг невыносимо захотелось почувствовать ладони Дина кожей. Чтобы он обнимал не спортивную кофту, а сунул руки под нее, вытянул из штанов футболку и скользнул внутрь. Узнать впервые в жизни, что это за ощущение. И пусть тогда Tea окажется такой же, как все его предыдущие девицы, поцелуи Дина пробуждали в ней безрассудство и делали отчаянно смелой. Не было ей с ним ни страшно, ни стыдно. И хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось…

— Дин…

Он остановился на мгновение, и она поймала губами его дыхание.

— Если не хочешь, скажи, — что-то совсем несусветное пробормотал он, и Tea, даже не открывая больше глаз, осторожно коснулась пальцами его щеки. Это не могло происходить с ней. Но если на самом деле происходило…

— Ни за что, — счастливо улыбнулась она и снова ощутила его губы на своих губах. Сначала легкие, совсем-совсем целомудренные поцелуи, но с каждым мгновением они становились все горячее, все настойчивее, все глубже, и Tea, не помня себя, сама сунула ладони ему под куртку…

И вздрогнула от заверещавшего на всю школу звонка. Выдернула руки, прижала их к пылающим щекам, не зная, что теперь делать. Они же в «Элинстаре»! У шкафчиков, где постоянно снуют ученики. А если кто увидел? Они же… совсем ничего вокруг не замечали…