Уродливая любовь - Колин Гувер

Я просто хотела все забыть, но каждое утро, когда просыпалась и не чувствовала рядом Клейтона, винила Майлза. Винила в том, что он спас меня, хотя мне не за чем больше жить. В глубине души я знала, что Майлз сделал все что мог. Понимала, что он ни в чем не виноват. Но в то время я не была способна ни здраво рассуждать, ни прощать. Я верила, что вообще ни на что не способна – только испытывать боль.

Чувство это не покидало меня более трех лет.

Пока я не познакомилась с Брэдом.

Не знаю, кого встретил Майлз, но знакомая борьба во взгляде говорит: кто-то у него есть. Такую же борьбу я видела всякий раз, как смотрела на себя в зеркало. Потому что не была уверена, способна ли снова полюбить.

– Ты ее любишь? – спрашиваю я. Мне не обязательно знать ее имя. Он здесь не потому, что до сих пор влюблен в меня. Он здесь потому, что разучился любить.

Майлз со вздохом кладет подбородок мне на макушку.

– Боюсь, я на это не способен.

Он целует меня в голову. Я закрываю глаза и слушаю биение его сердца. Сердца, которое, как ему кажется, не способно любить, а на самом деле любит слишком сильно. Он любил так сильно, а та ночь все у нас отняла. Изменила наш мир. Изменила его сердце.

– Я все время плакала. Все время. В ванной. В машине. В постели. Всякий раз, как оставалась одна, я плакала. Первые пару лет моя жизнь состояла из сплошного горя, которое было не сокрушить ничем, даже отдельными счастливыми мгновениями.

Майлз стискивает меня в объятиях, как бы говоря, что понимает. Прекрасно понимает.

– А потом я встретила Брэда, и в моей жизни появились моменты счастья. Я уже не плакала непрерывно. Я ехала куда-нибудь с Брэдом и вдруг понимала, что впервые не проронила в машине ни одной слезинки. В те ночи, которые мы проводили вместе, я уже не засыпала в слезах. Горе стало перемежаться краткими мгновениями счастья с Брэдом.

Я умолкаю, чтобы немного успокоиться. Давно не думала об этом, однако чувства еще слишком свежи. Слишком реальны. Я отстраняюсь и кладу голову Майлзу на плечо. Он прижимается своей головой к моей и берет за руку. Наши пальцы переплетаются.

– Через какое-то время я заметила, что счастливых дней больше, чем печальных. Горе, которое раньше было всей моей жизнью, превратилось в отдельные мгновения, а счастливые моменты с Брэдом стали всей моей жизнью.

Чувствую, как Майлз выдыхает. Ему понятно, что я имею в виду. Кем бы она ни была, он тоже переживал с ней счастливые дни.

– Пока я была беременна Клэр, я боялась, что не смогу заплакать от счастья, когда ее увижу. После родов ее сразу дали мне на руки – совсем как Клейтона. Клэр походила на него как две капли воды. Как две капли воды, Майлз! Я прижимала к себе дочь, смотрела на нее, и по щекам у меня струились слезы. Но это были хорошие слезы, и я осознала, что плачу от счастья впервые с тех пор, как держала на руках Клейтона.

Я вытираю глаза, высвобождаю руку и отстраняюсь.

– Ты заслуживаешь того же. Заслуживаешь, чтобы снова испытать подобное.

– Мне так хочется любить ее, Рейчел, – выдыхает он так, точно эти слова давно уже теснили ему грудь. – Хочется вновь испытать это с ней. Но я боюсь, что боль никогда не уйдет.

– Боль не уйдет, Майлз. Никогда. Но если ты позволишь себе полюбить, то будешь испытывать эту боль лишь изредка, вместо того чтобы позволить ей поглотить жизнь целиком.

Майлз притягивает меня к себе. Прижимается губами к моему лбу долгим, крепким поцелуем, затем отстраняется. Он кивает, показывая, что все понял.

– Ты справишься, Майлз, – обещаю я, повторяя те же слова, которыми он когда-то пытался поддержать меня. – Ты справишься.

Он смеется, и я чувствую, как с души у него свалился тяжкий груз.

– Знаешь, чего я больше всего боялся, когда сюда ехал? Что ты окажешься точно в таком же состоянии, как я. – Майлз убирает волосы с моего лица и улыбается. – Рад, что это не так. Как же приятно видеть тебя счастливой!

Майлз притягивает меня к себе и крепко обнимает.

– Спасибо, Рейчел. – Он нежно целует меня в щеку и встает на ноги. – Думаю, мне пора. Я столько всего должен ей сказать…

Майлз шагает по коридору по направлению к гостиной, затем в последний раз поворачивается ко мне. Я больше не вижу в нем грусти. Теперь в его глазах спокойствие.

– Рейчел… – произносит Майлз и мгновение молча смотрит на меня. На его лице появляется умиротворенная улыбка. – Я так тобой горжусь…

Он уходит, а я остаюсь сидеть на полу, пока за ним не захлопывается дверь.

Я тоже горжусь тобой, Майлз…