Уродливая любовь - Колин Гувер

– Если бы я задал этот вопрос несколько месяцев назад, ты бы ответил «да» еще прежде, чем я успел договорить. Твоим ответом всегда было «да». Ты бы все отдал, лишь бы не переживать ту ночь снова и снова.

Иэн подходит к входной двери. Распахивает ее и опять поворачивается ко мне.

– Если после нескольких месяцев с Тейт боль настолько притупилась, что ты готов ответить «может быть», подумай, как преобразила бы тебя целая жизнь с ней.

Он закрывает дверь.

Я закрываю глаза.

Что-то происходит. Что-то внутри меня. Слова Иэна обратили в лавину ледник, окружающий мое сердце. Я чувствую, как огромные ледяные глыбы отваливаются и падают на те куски, поменьше, которые уже начали откалываться с тех пор, как я встретил Тейт.

* * *

Я выхожу из лифта и сажусь в кресло рядом с Кэпом. Он не поднимает на меня взгляд. Смотрит прямо перед собой – на дверь.

– Ты дал ей уйти, – произносит Кэп, даже не пытаясь скрыть разочарование в голосе.

Я не отвечаю.

Он усаживается поудобнее.

– Некоторые люди с возрастом становятся мудрее… К сожалению, большинство просто стареют. Ты относишься к последним, потому что нисколько не поумнел с тех пор, как родился на свет.

Кэп знаком со мной достаточно хорошо, чтобы понимать: у меня не было выхода.

Кэп знаком со мной всю мою жизнь. Он начал работать на отца еще до моего рождения. А до того работал на деда. Значит, Кэп знает обо мне и моей семье больше меня самого.

– У меня не было выхода, – говорю я, пытаясь оправдать себя за то, что позволил уйти единственной девушке, сумевшей достучаться до меня за эти шесть лет.

– Не было выхода, говоришь?

С тех пор как мы знакомы – с тех пор как я провожу ночи напролет в беседах с ним, – Кэп ни разу не высказал собственного мнения о моих поступках. Он знает, что за жизнь я веду после разрыва с Рейчел. Порой выдает какую-нибудь глубокомысленную сентенцию, но собственное мнение – ни за что. Все эти месяцы Кэп терпеливо слушал, как я извожусь по поводу отношений с Тейт, и никогда не давал советов. Это мне в старике и нравится.

Однако сейчас, похоже, что-то изменилось.

– Пока ты не начал читать мне нотации… – говорю я, чтобы не позволить Кэпу раскрыть рот. – Ты ведь знаешь, что так лучше для нее же самой. Ты ведь это знаешь!

Кэп издает тихий смешок.

– Еще бы!

Ушам своим не верю. Он что, и правда, со мной согласился?..

– Так, по-твоему, я правильно поступил?

Кэп молчит, затем резко выдыхает.

Лицо его выражает нежелание высказывать мысли вслух. Он откидывается на спинку кресла и скрещивает на груди руки.

– Я обещал себе никогда не вмешиваться в твои дела. Чтобы давать советы, нужно понимать, о чем говоришь. А, видит бог, за восемьдесят лет своей жизни я не испытал ничего сколько-нибудь похожего на то, через что прошел ты. Даже представить не могу, каково тебе было. При одной мысли о той ночи все у меня внутри переворачивается, поэтому знаю: ты тоже чувствуешь это. В сердце. В костях. В душе.

Я крепко сжимаю веки, хотя на самом деле хочется зажать уши. Не желаю этого слышать.

– Никто из твоих близких не знает, каково тебе. Ни я, ни отец, ни приятели. Ни даже Тейт. Есть лишь один человек, который чувствует то же, что и ты. Которому так же больно, как тебе. Другой родитель твоего малыша. И он тоскует о нем не меньше.

Мои глаза плотно закрыты. Я изо всех сил стараюсь проявить уважение к Кэпу, хотя сильней всего мне хочется встать и уйти. Не имеет он права упоминать о Рейчел.

– Майлз, – негромко, но с ударением произносит Кэп, как будто хочет, чтобы я воспринял его слова всерьез. Впрочем, я всегда их так воспринимаю. – Ты уверен, что отнял у той девочки шанс на счастье. Поэтому не сможешь двигаться дальше, пока не встретишься с прошлым лицом к лицу. Так и будешь до самой смерти заново переживать тот день. Единственный выход – самому убедиться, что с ней все в порядке. Тогда, быть может, ты поймешь, что тоже имеешь право на счастье.

Я подаюсь вперед и провожу руками по лицу. Упираюсь локтями в колени и смотрю вниз. Одинокая слеза выкатывается у меня из глаза и падает на пол.

– А что, если с ней не все в порядке? – шепотом спрашиваю я.

Кэп тоже наклоняется.

Я поворачиваюсь к нему и впервые за те двадцать четыре года, что мы знакомы, вижу у него на глазах слезы.

– Тогда, наверное, все останется по-прежнему. Ты так и будешь считать, что не имеешь права на нормальную жизнь, потому что испортил жизнь ей. Так и будешь избегать всего, что способно пробудить в тебе чувства. – Кэп наклоняется и понижает голос: – Знаю, страшно встретить прошлое лицом к лицу. Всем страшно. Но иногда мы делаем это не ради себя, а ради тех, кого любим больше нас самих.