Таинственный спаситель - Элизабет Хойт

«Наконец Истинная Любовь арлекина опустила голову, сложила руки на груди и стала молиться святым, ангелам и самому Господу о Надежде, которая нужна ей, дабы спасти арлекина от ужасной участи, постигшей его. Она молилась, пока луна не поднялась высоко в небе. Потом, взяв Струну Любви, Сосуд Печали и свою Надежду, она встала и устремилась в Сент-Джайлс…»

Из легенды об арлекине, Призраке Сент-Джайлса

Уинтер тут же понял, что допустил тактическую ошибку. Он мысленно встряхнулся, соображая, как ее исправить. Не было смысла пытаться прикрыть свой промах. «Если ты в драке вдруг обнаружил слабость, атакуй, не отступай».

Он знал, что слишком поспешил, но теперь уже ничего не поделаешь. Сделав глубокий вдох, задержал дыхание и посмотрел ей прямо в глаза.

— Выйдешь за меня?

Глаза ее, и без того расширенные от потрясения, при этих словах округлились еще больше, а хорошенький ротик изумленно открылся. В иных обстоятельствах он бы рассмеялся, но сейчас было не до смеха.

— Ты рехнулся?

Губы его поневоле дернулись.

— Некоторые, без сомнения, так и подумали бы.

— Я не могу выйти за тебя! — Он ожидал удара, но все равно было больно. Лицо ее было таким недоверчивым, таким ошеломленным.

По крайней мере, желание смеяться пропало.

— Вообще-то можешь. Я не обещал другой, ты не обещала другому. Я сказал, что люблю тебя, и ты уже отдала себя мне.

Их тела были все еще соединены, его возбуждение ничуть не уменьшилось, так что едва ли она могла это отрицать.

И однако же отрицала.

— Я не отдала себя тебе, — фыркнула Изабель со все еще пылающим после вспышки страсти лицом. — Это был всего лишь зов плоти, ничего больше.

Она женщина с сильной волей, старше и выше его по положению. Если он позволит, она станет бесцеремонно им командовать. Стало быть, здесь и сейчас ему нужно занять четкую позицию, установить правила их отношений в будущем.

Ибо Уинтер всерьез намеревался соединиться с Изабель: по закону и Божьему благословению на людях, по любви — наедине. Он никогда ни перед кем не обнажал душу так, как перед ней. Она видела его зверя и имела смелость приласкать его.

Он любит ее.

И верит, что и она любит его, даже если пока не признает этого. Если Уинтер позволит Изабель отвергнуть его, им никогда больше не найти эту особенную связь. Они станут тем, кем были раньше: двумя неприкаянными душами, одинокими и изолированными, отделенными целой вечностью от окружающих их людей.

Он больше не может так жить и не собирается позволить ей вернуться в то заточение.

Поэтому он прижался к ней, используя свою силу и рост, дабы подчеркнуть свои слова. О, и плоть, все еще погруженную в нее. Это он использовал тоже.

Он потерся о нее чреслами, напоминая о том, чем они только что занимались, и сказал:

— Я до тебя никогда не спал с женщиной, ты это знаешь. Думаешь, я позволил тебе легко соблазнить меня? Ничего подобного. Ты заключила со мной сделку в ту минуту, когда дала войти в свое тело.

— Не заключала я никакой сделки! — Глаза ее были злыми — и напуганными, — но он не собирался дать ей охладить его.

— Бесценная Изабель, — прошептал он, — ты заключила сделку своим сердцем, душой и телом и скрепила ее, омыв своими соками мою плоть.

Она заморгала, глядя изумленно. Он никогда раньше не использовал такие слова, особенно с ней, но их грубоватая прямота была необходима.

— Я… я не могу выйти за тебя, — пробормотала она почти себе самой. В глазах у нее стояли слезы, и она выглядела загнанной в ловушку. Ему жаль было так расстраивать ее, но отпускать он не собирался. — Ты всего лишь бедный школьный учитель. С чего ты взял, что я пойду за тебя?

Слова ее были обидными и не понравились ему, посему ответ получился грубым и по существу. Он прижался к ней пахом, скользнув своим вновь пробудившимся естеством в ее гостеприимно распахнутые врата.

Она ахнула, взгляды их скрестились, и он увидел миг, когда все ее поверхностные аргументы отпали. Когда ее надежда легко разделаться с этим умерла.

— Я бесплодна.

Слова были суровыми, горькими. Он услышал их, и потом некоторое время ничего больше не слышал. Лицо ее, когда она сказала это, было печальным, измученным и каким-то одиноким.

— После третьего выкидыша я поняла, что никогда не рожу живого ребенка, — услышал он, когда способность воспринимать слова вернулась к нему. — Несмотря на всех докторов, которых привозил Эдмунд. Но четвертый выкидыш был наихудшим. Я потеряла много крови, и доктора сказали — мне повезло, что осталась жива. Но за это пришлось заплатить дорогую цену — я больше не способна к зачатию.

Она произнесла это спокойно, но он мог представить, как тяжело ей было смириться с этой мыслью, как она, должно быть, кричала и рыдала, ведь Изабель не слабая женщина. Она бы боролась с вердиктом. Умерла бы, пытаясь родить ребенка. Слава Богу, это невозможно.

Уинтер знал, что скоро, очень скоро станет скорбеть по детям, которых у него никогда не будет. В эту же минуту у него была одна-единственная цель.

— Это не имеет значения, — сказал он, когда она замолчала, чтобы перевести дух.

Она посмотрела на него почти презрительно.

— Разумеется, имеет. Все мужчины хотят иметь свое продолжение, свою плоть и кровь, а я не могу им этого дать. Я никогда не смогу иметь того, что другим женщинам дается так легко, — детей.