Таинственный спаситель - Элизабет Хойт

— Просто восхищаюсь тому, что ты знаешь, как сделать здание домом.

Она фыркнула.

— Это не так трудно.

Сейчас они были одни в классе, и Уинтер неожиданно привлек ее к себе и поцеловал крепко и быстро. Когда он поднял голову, она все еще хватала ртом воздух.

— Ты сделаешь мой дом домом, Изабель?

Она кивнула, странно молчаливая, ибо он выглядел таким довольным. С испугом она гадала, не означают ли его слова чего-то большего.

Изабель не знала, ожидать ли его этой ночью. Уинтер не дал ей никакого знака или намека — не считая того единственного знойного поцелуя в классной комнате, — что хочет снова видеть ее.

Что хочет снова любить ее.

Но после того как все домочадцы ушли спать, ноги сами принесли ее в библиотеку. Она бродила вдоль полок, водя пальцами по кожаным и матерчатым корешкам, то там, то тут вытаскивала какую-нибудь книгу, только чтобы через минуту поставить на место. Ба! Да она ведет себя прямо как юная дебютантка, жаждущая хоть одним глазком увидеть карету потенциального поклонника из-за портьер окна в гостиной матери.

Когда наконец Изабель услышала тихий звук открывающейся двери, то даже не смогла изобразить безразличие. Она резко развернулась, увидела его, и сердце ее наполнилось восторгом.

Он был в костюме Призрака.

— Ты что, хочешь болтаться на виселице? — налетела Изабель на Уинтера. — Жаждешь принести себя в жертву ради обитателей Сент-Джайлса? Мало того что отдаешь себя им день и ночь, так теперь ты должен отдать еще и свою жизнь?

— У меня нет желания жертвовать собой, — мягко отозвался он, наблюдая, как она швыряет его шляпу и кожаную маску на пол и развязывает плащ.

— У тебя весьма странный способ показать это. — Она просверлила гневным взглядом пуговицы его туники — чтобы не расплакаться. — Если тебя поймают, то без промедления повесят, и не будет никакого спасения в последнюю минуту, как для Микки О’Коннора. Тебя некому спасать.

— Изабель. — Уинтер поймал ее дрожащие руки и крепко удерживал, не давая ей вырваться. — Тише. Никто меня не поймает.

Она не будет при нем плакать.

— Ты не невидимка, — прошептала она. — Я знаю, ты так думаешь, но это не так. Ты из плоти и крови, такой же уязвимый, как любой другой человек.

— Не расстраивайся ты так, — прошептал он, скользя губами по ее шее.

— Как же мне не расстраиваться, когда ты упорно рискуешь своей жизнью?

Он подхватил ее и усадил на стол, а сам встал между ее раздвинутыми ногами.

— Я должен найти этих похищенных детей. Они нуждаются во мне.

— Все в Сент-Джайлсе нуждаются в тебе. — Изабель схватила Уинтера за волосы обеими руками. — Но если ты будешь нуждаться в них, никто и пальцем не пошевелит. Бог мой, да ведь они гнались за тобой и избили, когда ты спас пирата!

— Так что же, я должен помогать только тем, у кого достанет храбрости помогать мне? — пробормотал он, сминая ее юбки в кулаках. — Может, спасать только тех, кто прошел некую проверку на милосердие?

— Нет, конечно же. — Она ахнула, когда широкие ладони прошлись по ее бедрам, потом гневно взглянула на него. — Но даже если бы такую проверку и можно было устроить, ты бы и не подумал ею воспользоваться. Ты спасаешь всех, невзирая на то, стоят они этого или не стоят. Ты, чертов святой.

Он коротко усмехнулся, и она отметила вскользь, что впервые слышит этот звук.

А потом руки его вдруг оказались повсюду, и всякие мысли оставили ее.

Он наклонился ближе, наблюдая за ней, когда его умные пальцы отыскали то самое чувствительное местечко и нежно погладили.

— Сожалею, что расстроил тебя. Я готов на все, чтобы сделать тебя счастливой.

Она широко открыла глаза и погладила его по щеке.

— Даже перестать быть Призраком Сент-Джайлса?

Но он не ответил — то ли потому, что не хотел разочаровывать ее, то ли оттого, что его отвлекли ловкие пальчики, трудившиеся над ширинкой бриджей.

Уинтер повернул лицо к Изабель как раз в тот момент, когда она расстегнула последнюю пуговку и просунула руку внутрь. Его фаллос был твердым и горячим, как она и думала, и терпеливо ждал ее. Она обхватила его, принимая язык в рот, а пальцы в свои глубины, и застонала. Реакция ее тела была острой и быстрой, но Изабель ничего не могла с собой поделать. Никогда раньше не бывало с ней ничего подобного. Никогда не было это столь фееричным и в то же время столь реальным. Когда она принадлежала Уинтеру, мир вокруг расцветал всеми своими красками.

Рядом с ним она оживала. Рядом с ним была собой.

Изабель уже приблизилась к краю пропасти, но не хотела падать без него. Она прервала поцелуй, выдохнула ему в рот:

— Войди в меня.

Он впился в нее обжигающе яростным поцелуем, медленно вынув пальцы из ее раковины. Толчком раздвинув ей ноги еще шире, он приблизился к ее сердцевине. И отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Так?

Она вобрала головку его члена в свое жаждущее лоно и на миг прикрыла глаза, потирая его о разгоряченную плоть. Потом поймала взгляд Уинтера, протолкнув его жезл дальше во влажные глубины.

— Да, — выдохнула она. — Именно так.

Он с силой вонзился в нее, расширяя, растягивая внутренние мышцы, прокладывая себе дорогу. Изабель стиснула его плечи и плотно обвила ногами талию, балансируя на краю стола, совершенно открытая для него.

Он схватил ее за бедра и медленно вышел, устремив взгляд на то место, где его плоть соединялась с нею. Она ощущала скольжение фаллоса, его сдерживаемую мощь и поняла, что если Уинтер продолжит двигаться так же неспешно, то она просто сойдет с ума.

— Быстрее! — потребовала она, стиснув его плечи. — Быстрее!..

Он покачал головой.

— Не торопи.

И стал вновь неумолимо погружаться в нее, дюйм за дюймом. Медленно.

Мучительно медленно.

— Уинтер, — взмолилась она, извиваясь, в поисках точки опоры, пытаясь поторопить его.

Но он вдруг поднял ее, сняв со стола. Она взвизгнула и вцепилась в него, боясь упасть. Обвив его руками и ногами, словно плющ, она почувствовала, как поднялась и расширилась его грудь от глубокого вдоха.

— Медленно, — прошептал он и накрыл ее рот своим.

На мгновение Изабель забыла обо всем. Язык его был у нее во рту, теплый и сильный, твердый и настойчивый, а плоть вошла глубоко в лоно, растягивая, наполняя до краев. Он владел ею. Она была в полной его власти.

Потом он пошел, продолжая целовать ее, и движение было изысканно возбуждающим: слабое подталкивание, восхитительное ритмичное покачивание.

Она застонала ему в губы: