Безумная страсть - Патриция Хэган

Эйприл вошла в комнату и прислонилась к стене. В темноте она с трудом различила Треллу. Ровное дыхание девушки говорило о том, что она крепко спит. Эйприл осторожно подошла к своей кровати и села. Надо было успокоиться, собраться с мыслями.

В этот раз она должна хорошо все продумать. Как только Рэнс обнаружит ее исчезновение, он наверняка бросится в погоню. Но это произойдет после того, как взойдет солнце, так что времени у нее убраться подальше много. Вашингтон - город большой, отсюда уходит не одна дорога. Рэнс не знает, какую она выберет, и наверняка подумает, что Эйприл отправилась в Алабаму. А это слишком далеко - ведь ему надо совершать эти неблаговидные сделки с конями! - так что времени ее искать у него не будет.

Кроме того, на этот раз она поступит умнее, с довольной улыбкой решила Эйприл. В Пайнхерсте ей делать нечего. Она даже не будет выяснять, что там происходит, а отправится прямо в Монтгомери и попробует найти помощь там. Если власти не помогут, тогда она снова попытается связаться с дядей Джеймсом. В крайнем случае обратится к священнику - должен же хоть кто-нибудь проникнуться сочувствием к ее судьбе и помочь.

И еще она изменит внешность. На случай, если разгневанный Рэнс и в самом деле бросится в погоню и станет в пути расспрашивать о ней. Эйприл снова улыбнулась, довольная собой. Мешкать больше нечего, даже не стоит укладывать вещи: она не хочет, чтобы хоть что-нибудь напоминало ей эту ночь и Рэнса.

Эйприл натянула простое платье и тихонько выскользнула в коридор. Убедившись, что вокруг никого нет, быстро спустилась вниз, повернула в узкий коридор и, миновав кухню и кладовые, вышла в переулок.

Вокруг стояла кромешная темнота. Эйприл наткнулась на какую-то бочку. Потревоженные кошки, отчаянно мяукая, кинулись в разные стороны. Она замерла на месте и приказала себе успокоиться. Впереди долгая ночь, и излишнее волнение - не помощник. Самое сложное - выбраться из Вашингтона. Как-никак это столица янки, а кругом идет война. В такое время суток на улице не встретишь женщину без провожатых, кроме, конечно, проституток. И хотя Эйприл горела желанием до утра уйти как можно дальше от города, она понимала, что действовать нужно крайне осторожно.

Прижимаясь к стене, Эйприл двинулась вперед. Неожиданно в ночную тишину ворвался резкий, пьяный голос женщины, которая стояла в дверях ветхой лачуги и, держа над головой фонарь, прощалась с клиентом.

- Ну ты даешь, солдатик! Клянусь, мне на целую неделю хватит… Это я должна была бы тебе заплатить, а не наоборот!

- За чем же дело стало? - довольно хохотнул мужчина. - Только врешь ты все, девонька! Тебя небось другие дожидаются, вот ты и норовишь меня спровадить…

- Надо же мне зарабатывать на жизнь, а то бы я провалялась с тобой всю ночь. Такой лихой любовничек мне давно не попадался! Ты приходи еще как-нибудь…

Дверь закрылась. Эйприл не успела рассмотреть, в какую сторону направился мужчина. Затаив дыхание, она буквально вжалась в стену, страшась неосторожным движением выдать себя. Ну куда он делся, черт возьми? Ведь бежит, бежит драгоценное время!

Вдруг Эйприл услышала, как кто-то, смачно выругавшись, бросил бутылку и она со звоном разбилась о землю. Дверь снова распахнулась, и фонарь, который держала над головой женщина, высветил солдата, неловко скрючившегося у противоположной стены.

- Ну и черт с тобой, жалкий пьянчужка! Оставайся там, пока не проспишься! - раздраженно крикнула женщина.

Дверь с грохотом захлопнулась. Снова вокруг Эйприл воцарилась полная темнота.

Одного взгляда на пьяного солдата было достаточно, чтобы понять: он не проспится до утра. Эйприл осторожно двинулась вперед. И тут ей пришла неожиданная мысль. Ведь на солдате форма янки! Она рывком стянула с себя платье, даже не успев сообразить, что делает, и начала раздевать солдата.

Стягивая с него штаны и рубашку, Эйприл недовольно сморщила нос, почувствовав запах дрянного виски и вспомнив о том, чем занимались только что солдат и женщина. Грязная, пропахшая потом одежда была омерзительна, но Эйприл все же облачилась в нее. Только так она сумеет беспрепятственно покинуть Вашингтон. Другого пути нет.

Длинные белокурые волосы Эйприл упрятала под форменную фуражку. Остались ботинки. С ними пришлось повозиться дольше всего - слишком большие для ее маленькой ноги, они все время норовили свалиться. Но не идти же босиком или в изящных туфельках!