Безумная страсть - Патриция Хэган

- Поговорите с вашим сыном, - строго приказала она.

- Вилли, дорогой мой… - прозвучал в темноте дрожащий от волнения голос миссис Линкольн. - Это я, твоя мама. Поговори со мной, дорогой! Скажи, что тебе хорошо там…

- Вилли, с тобой только что говорила твоя мать, - перехватила инициативу Эйприл; по ее голосу чувствовалось, что она тоже очень взволнована. - Ты слышал ее? Ты слышишь меня? Ты дал понять, что будешь говорить с ней через меня. Мы здесь! Мы ждем. Если ты находишься среди нас, подай знак!

- О Господи! - раздался в тишине возглас Треллы.

До этого момента Эйприл сидела неподвижно, закрыв глаза. Услышав слова подруги, она подняла веки и вскрикнула: что-то белое и блестящее вдруг появилось над столом. Что это может быть? Она попыталась рассмотреть незнакомый предмет, но не смогла. Миссис Линкольн тихонько всхлипнула.

- Это его горн! - закричала Лиззи. - Маленький серебряный горн, который ему сделал отец, потому что Вилли хотел быть горнистом…

- Не разрывайте цепь! - резко бросила Эйприл, почувствовав, как обмякла ладонь миссис Линкольн.

Несчастная женщина пыталась отдернуть руку, не сводя глаз со светящегося горна, который продолжал танцевать над столом. И вдруг он исчез так же неожиданно, как появился, и в отдалении послышался высокий протяжный звук.

- Он играет. Я слышу, как он играет!

- Лиззи, помолчи, - прошептала миссис Линкольн.

Вдруг окно с треском распахнулось, и в комнату ворвалась струя холодного дождя и мокрого снега. Горн затрубил громче. Стол начал раскачиваться, и вдруг Эйприл почувствовала, что он поднимается.

- О Господи! - снова раздался сдавленный крик Треллы.

Что- то пронеслось в воздухе, коснувшись уха Эйприл.

- Он прикоснулся ко мне! - в ужасе закричала Лиззи. - Я почувствовала его касание… Благодарение Богу, миссис Линкольн, он здесь! Ваш сыночек тут, рядом с нами. Я чувствую это… Еще ни на одном сеансе такого не было!

Зазвучали барабаны, сначала тихо, потом все громче и громче. Их бешеный ритм наполнил гостиную. Снова что-то сверкающее и блестящее пролетело по комнате, на мгновение застыло над столом и исчезло.

Эйприл почувствовала леденящую дрожь во всем теле, но так и не поняла, вызвана она холодом, царившим в комнате, или ее собственным страхом. Как Рэнсу удалось устроить все это? Этого не может быть - этого не должно быть! И вместе с тем все выглядело очень правдоподобно. Теперь, когда отовсюду раздавались звуки горна и барабана, Эйприл было еще труднее сосредоточиться. Но она взяла себя в руки и начала снова:

- Вилли говорит со мной… - Теперь ее голос звучал взволнованно и резко. - Мальчик хочет сказать, что ему хорошо. Он живет в красивом золотом доме среди звезд и говорит, что теперь гораздо счастливее, чем был на земле…

- О, как бы я хотела, чтобы мой мальчик был счастлив! - со слезами в голосе произнесла миссис Линкольн и, повысив голос, добавила: - Вилли, дорогой, я очень хочу, чтобы ты был счастлив. Поверь мне!

- Он говорит… - Эйприл сделала эффектную паузу. - Вилли говорит, что он с Алексом.

- С Алексом? С моим сводным братом!

Миссис Линкольн снова сделала попытку отдернуть руку, но Эйприл крепко держала ее.

- Мой брат Александр погиб, сражаясь за дело Юга. Это произошло совсем недавно в битве при Батон-Руж. Он очень любил Вилли! Какое счастье, что они там вместе! Слава тебе Господи!… - И снова всхлипнула.

Эйприл закрыла глаза. Она ненавидела себя в эту минуту. «Лгунья! Шарлатанка!» - выругала она себя. Правда, она не возьмет денег с миссис Линкольн, а безобидный сеанс, возможно, принесет хоть какое-то утешение несчастной женщине. И все же чувство вины не покидало Эйприл.

Перед ее глазами возник серый туман. «Странно, - рассеянно подумала Эйприл, - ведь я закрыла глаза и все же вижу его…» Медленно, очень медленно туман начал превращаться в облако. И вот оно уже приняло силуэт… ее отца! Эйприл ясно видела отца, так ясно, что ей стало жутко. О Господи, да что же это такое! Она покачала головой, стараясь отогнать видение, и застонала. Рэнс с силой сжал ей руку, но даже от резкой боли она почему-то не могла ни открыть глаза, ни произнести ни слова. Эйприл ясно видела отца. Он лежал в гробу… Опустили крышку. Гроб внесли в резные железные ворота, на которых была вырезана буква «Д». Теперь отец лежал рядом с ее матерью. Видение было таким ясным и отчетливым, что Эйприл казалось: если она протянет руку, то дотронется до грубой деревянной крышки. Спертый воздух склепа щекотал ей ноздри.

Не было ни цветов, ни друзей, ни рыдающих родственников. Лишь Ванесса молча стояла у могилы, одетая не в траурный наряд, а в ярко-красное бальное платье. Рядом с ней стоял Зик, обнаживший в ухмылке свои желтоватые зубы.

Видение было таким реальным. Барабанная дробь звучала в унисон биению ее сердца. Значит, это правда… Папа в гробу…

- Нет! - вдруг закричала она. - Нет, нет, нет!…

- Эйприл, очнись!

Она сама не заметила, как выпустила руку Рэнса и теперь пыталась, прикрыв лицо ладонью, отогнать ужасное видение. Схватив Эйприл за плечи, Рэнс легонько потряс ее.

- Нет, нет, нет, - со стоном повторяла она снова и снова.

Рэнс прижал Эйприл к груди. Она не сопротивлялась - ей хотелось выплакаться.

- Все оставайтесь на местах. Не двигайтесь! Мне кажется, она все еще в трансе. Надо подождать, пока моя жена вернется к нам. Не произносите ни звука, прошу вас!

Рэнс прижал Эйприл к себе и, касаясь губами ее уха, тихо прошептал, так что его не слышал никто, кроме нее:

- Все хорошо. Очнись! Все уже позади.

Однако она никак не могла прийти в себя. Подождав несколько минут, Рэнс сказал:

- Можно зажечь свет. Мне кажется, надо дать ей немного бренди.

Не открывая глаз, Эйприл почувствовала, что окно закрыли: холодный ветер и снег больше не проникали в комнату. Зажегся свет, а она все так же судорожно продолжала цепляться за Рэнса. Кажется, Лиззи подала ей стакан бренди, и Эйприл с удовольствием выпила.

Миссис Линкольн, мягко коснувшись ее плеча, спросила:

- С вами все в порядке, дорогая? Вы нас так напугали! Я еще никогда не видела, чтобы медиум впадал в такой глубокий транс…

Все еще находясь во власти видения, Эйприл заставила себя кивнуть. Она несколько раз подняла и опустила веки. Кажется, прошло. «Наверное, - подумала она с облегчением, - я действительно уснула». Заснула и увидела во сне отца. В этом Эйприл не сомневалась - она и в самом деле его видела. Возможно, этот сон был навеян тем, что перед сеансом она вспоминала о доме и думала о том, как скоро увидит отца.

Но почему он представился ей мертвым, в гробу? Возможно, интуиция подсказывала ей, что нужно торопиться, иначе она не застанет отца живым. Нельзя терять ни минуты! Отцу так нужна ее помощь…