О пауках и собаках - Алиса Рудницкая

Эйнара даже немного пугало насколько она, искренне считая себя добрейшим и справедливейшим человеком, готова была оправдать любую мерзость – и интриги, сгубившие целые семьи, и убийство родного брата с его женой, и насилие над бестолковым, но славным племянником… Последнее сложно было не удержаться и не выдумать, не посмаковать, искренне забавляясь. Эйнар без труда сдерживал смех, рассказывая эти «тайны», он так входил в роль, что сам почти верил.

А вот Рейне было не до смеха. Рейна даже была очаровательна в своей искренности. Разговоры закончились еще на прошлой встрече, когда после очередного обмена насмешливыми приветствиями, похититель и его жертва неловко замолчали, борясь – кто по-настоящему, кто притворяясь, дела ради – со своими чувствами. И Рейна первая – такая храбрая... или же развратная девочка – решилась. Ласково провела ладонью по щеке мужчины, и тот встрепенулся, испугался, разозлился, схватил её почти больно за руки и впился в нежные девичьи губы страстным, жарким поцелуем.

Этот поцелуй Эйнар, перебарывая неприятие, долго репетировал с Мэри – для убедительности.

Сегодня Рейна жаждала продолжить общение в том же духе, потянулась к Эйнару – утешить, должно быть, захотела, или таким замысловатым образом убедить гордого си-лора в том, что он на самом деле  раскаивается в своих прегрешениях. Но у Эйнара были другие планы: подразнить, сымитировать тяжелые думы, наговорить гадостей о Гайнере, которого Рейна и сама в душе презирала и просто использовала... повторить в очередной раз свои злодейские планы по шантажу.

– По крайней мере, твой отец уже сходит с ума от беспокойства, – самодовольно сказал он, не обращая внимания, на выжидающую, напряженную, как струна, Рейну, но словно случайно касаясь ее прохладной, нежной руки. – Еще пара дней и он получит письмо с локоном твоих волос и сделает то, что мне нужно...

Хлоп.

Разобиженая и возмущенная лора влепила Эйнару пощечину. Ее глаза яростно горели – огонек свечи отражался.

Он не планировал сегодня вновь лезть с поцелуями или чем-то большим, хотел, чтобы ожидание Рейны продлилось дольше - так ведь еще приятней получить желаемое. Но после такой выходки выбора не оставалось.

– Глупая девчонка, - почти прорычал он, вдавливая Рейну в мягкие меха. – Ты хоть понимаешь с кем вздумала играть? Не боишься обжечься?

– С вашим ледяным сердцем вы только заморозить можете… дяденька, – задыхаясь от возбуждения, с полубезумной, такой отчаянной улыбкой на красивом, породистом лице ответила Рейна. Этот пафосная романтика с толикой ехидства чуть не избавила Эйнара от нахлынувшего возбуждения – даже то, что Рейна наивная дура, не мешало ей быть привлекательной девушкой с лучшей фигурой среди нортейлской знати, с чудесными белоснежными волосами и глазами по цвету почти сравнимыми с глазами Владычицы. Пожалуй, то, что она наивная, романтичная дура, да еще и бойкая на язык, а не просто бесчувственная ледышка, какой так старалась казаться, делало ее только лучше.

Правда, ее мазохистские пристрастия Эйнару были чужды, но он старательно делал Рейне умеренно больно – грубо кусал за шею, чуть ли не в кровь терзал ее губы, разорвал и так потрепанное зеленое платье. Рейна не менее старательно сопротивлялась – и Эйнар воспользовался пригодившейся лентой, связал ее руки над головой и подвесил за крюк в стене – из-за этого ржавого крюка, предназначенного для цепей, собственно,  и был выбран именно этот дом.

От такого положения Рейна на миг запаниковала, но вскоре возбудилась еще сильнее - Эйнар стал нежен, даже сам начал получать удовольствие, лаская ее грудь… Даже с некоторым трудом вспомнил, что рано еще – секс у них будет только прощальный. И не с Эйнаром - этого ему не нужно ведь.

– Нет, – Эйнар-Авель решительно оторвался от девушки, встретился с ее затуманенным взглядом и отвел глаза. Развязал ее и молча ушел, чуть ли не выбежал, оставив потрясенную Рейну додумывать причины для такого поведения. Он не сомневался, причины эти будут для нее только лестные – недостатком самоуверенности Рейна Ранетрел не страдала.

Рикки задремал прямо на полу, Мэри что-то сосредоточенно высчитывала в своей записной книжке и не обратила на появление растрепанного Эйнара внимания. А вот Донар встретил его присвистыванием.

– Че, уже покувыркался с этой белобрысой шлюшкой?

– Она  - благородная лора, - раздраженно ответил Эйнар, идя к зеркалу, чтобы смыть грим. Как бы сам он не думал про Рейну, как бы с ней не поступал, но чтобы какая-то шваль, так говорила об аристократке… Эйнар сам удивился, что это его так зацепило.

– Ты мне свою благородную лору обещал, между прочим, - хмуро напомнил Донар. По телосложению, по структуре волос он напоминал Эйнара, хотя это было не так уж и важно. Все что от этого ворона требовалось – просто лишить Рейну девственности в тот момент, когда она будет на грани, одурманенная любовью и легким дымом перьев дрим-птицы, связанная и с повязкой на глазах. А если повезет и подарить ей ребенка.

Эйнару противно даже думать было об этом, но смывая дядино лицо, он понимал, что никакая брезгливость, осознание бесчестности подобного или почти симпатия к Рейне не позволят ему сменить решение. Из принципа он хотел пойти до конца.

В конце концов, по крайней мере, Рейна побудет по-настоящему счастливой.

Глава тридцать четыре, в которой Эйнар ходит по гостям

Перед тем как отправится с Лергенам Эйнар заглянул в гости к семейному лекарю. Леген Даймар слыл в своем деле одним из лучших, и при этом был в распоряжении одного лишь Авеля. Дядя заботился о своем здоровье и подпускал к себе лишь надежных людей –  с такой суммой, которую он платил Легену, предавать благодетеля и причинять ему вред просто неприлично. Но еще крепче денег дядюшкину жизнь хранили целительские клятвы. Ну и за здоровьем Эйнара тоже можно было приглядеть – все-таки официально лекарь он семейный.

Правда, Леген Даймар племянника Авеля не любил, одновременно считал хрупкой, вечно ноющей девченкой и буйным, вечно калечащим себя мальчишкой. Сегодня преобладал первый вариант.

– Желудок опять болит, говоришь... – скептически оглядел Эйнара Леген. Лекарь был мужчиной в возрасте, за сорок – невысоким и полным. Он