Сокровище души - Линда Ховард

Лежа с закрытыми глазами у него на плече, Грейс пыталась осознать, что между ними произошло. Ей никогда не приходилось заниматься любовью без любви. Она была близка только с Фордом, знала только его ласки, и свое желание они утоляли только по любви. А что было с Ниалом? Одна похоть. Без меры и без смысла, отчаяние с ее стороны и ярость — с его. Но он еще требовал от нее полной отдачи, Грейс ненавидела его за это, ненавидела за все то, чего ей не пришлось испытать с Фордом.

Холод подземелья сменился теплом замка.

— Элис! — громовым голосом позвал Ниал. — Принеси горячей воды.

— Девушка ранена? — испуганно спросила та.

— Нет, — коротко бросил он, поднимаясь по лестнице.

Грейс услышала скрип кожаных петель, стук закрывшейся двери, и он поставил ее на пол, слегка придержав, чтобы она не упала. Грейс открыла глаза и с удивлением огляделась, недоумевая, зачем он принес ее в свою комнату. Она увидела прочный стол, горящий очаг. По одну сторону от очага стоял резной стул, по другую — тяжелая скамья. Кровать была слишком широкой даже для человека, который на ней спал.

Пока Ниал расстегивал пояс, клал его на скамью, а потом зажигал свечку, Грейс стояла там, где ее поставили, боясь пошевелиться, чтобы не привлечь к себе внимания, ибо он все еще держал в руке меч.

Не глядя на нее, он сел на скамью и принялся чистить клинок тряпкой, в то же время проверяя, нет ли на лезвии зазубрин. Когда меч приобрел свой прежний блеск, Ниал положил его на стол и начал раздеваться.

Едва он успел снять окровавленную рубашку, как в дверь негромко постучали, и вошла Элис, неся горячую воду и куски холста для мытья. Она оставила все на столе рядом е мечом и взглянула на Грейс, которая по-прежнему стояла молча. Она была белее полотна.

— Принести еду, вино? — спросила экономка, поднимая с пола рубашку.

— Нет, — ответил Ниал и тут же передумал:

— Да, принеси хлеб, сыр и вино.

Элис вышла, еще раз украдкой посмотрев на Грейс. Такого с лордом Ниалом прежде не случалось, наверное, чужеземная девушка была менее сговорчивой, чем другие, и он хотел ублажить ее вином. Он разгневан. Экономка знала его характер, знала, каков хозяин в ярости, и жалела эту молодую женщину — от одного ее вида хочется плакать.

Ниал подошел к столу, налил в таз воды, намочил кусок холста, обтер им лицо и плечи. К тому времени как он вымыл грудь и руки, вернулась Элис. Однако Ниал отказался от ее услуг, лишь взял у нее поднос с едой, после чего закрыл дверь и задвинул засов.

Он разделся и, не обращая внимания на Грейс, словно она была частью обстановки, начал смывать пот, грязь и кровь битвы. Отблески пламени играли на мускулистом теле, и она, воспользовавшись моментом, изучала его упругий живот, круглые ягодицы, мышцы на сильных бедрах и икрах. Господь мог гордиться своим безупречным творением.

Грейс почувствовала, как внизу живота у нее разливается тепло, и с отчаянием поняла, что желание возвращается. Неужели она может так быстро захотеть его после недавнего переворота в ее теле и мозгах? Уже хочет. Она невольно посмотрела на его пах и чуть не задохнулась, увидев восставшую плоть. Значит, недаром в замке шушукались о том, что хозяин способен на всю ночь оседлать женщину, а иногда и не одну.

Ниал тем временем закончил мытье, выплеснул грязную воду в горшок, налил чистую и повернулся к Грейс.

— Снимай одежду, — спокойно произнес он, но в его голосе чувствовался металл.

Она молча сняла башмаки и чулки, затем верхнее платье и кегль, оставшись совершенно голой. «Хотя одежда двадцатого века не так скрывает тело, — не к месту подумала Грейс, — от нее гораздо больше проку». Мужчину успеют искусать и исцарапать, пока он доберется до интимных мест женщины. А эти средневековые рясы ни от чего не спасают: мужчине только и дела, что задрать женщине подол, и он уже у цели. Шотландцы же упростили все еще больше, обрядив мужчин в юбки.