Прощай, пасьянс - Вера Копейко

— Она сохраняет в себе вольный дух новгородки.

— Ты тоже так считаешь? — Мария повернулась к сестре. — Я думала об этом. А после того, что произошло с нами…

— И с нашими врагами! — Лиза засмеялась. — Ох, как представлю себе эту картину…

— …я поняла по-настоящему, какие то были смелые и бескомпромиссные люди, эти новгородцы.

— Ну, хорошо, если ты тоже не собираешься читать больше сентиментальные романы, доставай нашу любимую книгу.

— Сейчас, — сказала Мария.

Она вынула из нижнего ящика комода книгу по акушерству.

— Прочти-ка, каковы первые признаки того, что нам пора быть настороже?

— Полотенца я уже приготовила, целую стопку. — Мария кивнула на столик возле серебряного умывальника.

— Хорошо. Но я сейчас не об этом. — Лиза поморщилась. — То есть и об этом тоже.

— Ты все же не хочешь позвать Севастьяну?

— Н-нет. Пока — нет. Но смотри, какая она деликатная. Не навязывается с советами. Хотя она столько раз принимала детей…

Мария засмеялась.

— Знаешь, — сказала она, — я думаю, Севастьяна все равно будет готова. На всякий случай.

— Ребенок родится быстро и без усилий. Ты сделаешь все так, как пишет доктор. Прошу, Мария, пожалуйста, позаботься, чтобы пупок получился красивый.

Мария на мгновение потеряла дар речи, а потом расхохоталась:

— О чем ты беспокоишься?! Главное, чтобы он был… — Она уже собралась произнести «живой и здоровый», но Лиза угадала и перебила сестру:

— Красивый. Он должен быть красивый. Как Федор.

— И… как ты, — выдохнула Мария и почувствовала, как горечь омыла ее сердце.

— Как мы с тобой, сестра.

Она смотрела в книгу, которую они уже выучили наизусть, все картинки из нее отпечатались в памяти, как будто они сами их рисовали. Но Мария думала о другом.

А думала она о том, как страшно потерять невидимое, незримое, но то, что уже привязывает тебя к жизни крепче, чем пеньковые канаты бригантины, на которой Федор плывет обратно в Россию. К ней. Нет, он плывет к ним. Это страшнее, чем потерять что-то вещественное. Наверное, потому они не слишком испугались и растерялись, когда обнаружили, какие козни строят Павел и Анисим.

Она помнит свое ощущение безопасности, когда Севастьяна привезла их в комнатку воспитательного дома и Лиза сказала, что ребенок в порядке… Она прижалась ухом к ее животу и услышала… Ей показалось, что он уже любит ее. Так же, как и она его.

В последние месяцы она все более укреплялась в той мысли, что они с Лизой, а теперь и с ребенком, находятся под покровительством своего ангела. Он не позволит случиться ничему дурному ни с ними, ни с близкими им людьми. Но ей хотелось в этом убеждаться и убеждаться. Каждый день.

Севастьяна не захотела больше раскладывать пасьянс, хотя она просила. Но прошлой весной она согласилась сразу же.

«Ладно, — сказала она тотчас. — Сейчас принесу карты».

«Ты не боишься?» — спросила себя Мария. «Нет», — ответила она себе.

Она на самом деле не боялась. Она не сомневалась, что пасьянс сойдется.

— Интересно, — вдруг заговорила Лиза, — Севастьяна догадывается о мистификации, которую мы устроили?

Мария вздрогнула. Она задавала себе этот вопрос, но гнала его от себя, не отвечала.

— Если и да, то она нас не осуждает, — сказала Мария.

— Она, по-моему, никого не осуждает. Она исполняет заповедь «не судите, да не судимы будете».

— Она просто действует на стороне того и в пользу того, кого считает правым, — согласилась Мария.

— Значит, нас она считает такими.

В комнате стало тихо, сестры молчали.

Лиза первая нарушила тишину:

— Ты где сейчас, Мария? Куда уплыла своими мыслями? Ты снова на бригантине?

— Нет, оттуда я уже вернулась.

— Тогда приступим, — требовательным тоном проговорила Лиза. — Я устрою тебе маленький экзамен.

— Хорошо. Мне останется получить бумагу о том, что я самая настоящая акушерка.

— Вот именно.

— Итак, что ты станешь делать, если ребенок пойдет вперед ножками, а не головой?

— Побегу за Севастьяной, — быстро ответила Мария.

— Молодец, — похвалила ее Лиза. — Значит, я могу быть совершенно спокойна.

— Я тоже, — призналась Мария.