Одно идеальное лето - Пейдж Тун

Фрау Хойбер – звучит пугающе строго – едет в лимузине на Беррелс-Филд. Я быстро переоделась в свою лучшую юбку и белую блузку, пока Лукас ждал снаружи в машине. Я даже не стала спрашивать, откуда у него «Порше» – я думала, он избавился от него, когда уехал Клаус.

Мама позвонила Лукасу по дороге, чтобы сообщить, что уже едет. Не знаю, зачем такая срочность и почему она не могла предупредить нас хотя бы за час – может, хочет нас застукать. Наверное, стоит сказать спасибо, что она вообще позвонила.

Мы возвращаемся в комнату Лукаса и напряженно ждем. Я сижу на кровати и волнуюсь, а потом мне приходит в голову, что стоит перебраться на стул, чтобы не выглядеть слишком расслабленной. В какой-то момент Лукас не выдерживает напряжения, и мы спускаемся вниз, чтобы подождать ее на улице. Через десять минут она приезжает в огромном блестящем черном лимузине. Водитель – в морской форме и настоящей шоферской фуражке – выходит из машины и открывает ей дверь. Я не знала, чего ждать. Величественная женщина в мехах или что-то вроде, которая будет расхаживать вокруг и делать вид, что меня не существует… Но такого я точно не ожидала.

Мама Лукаса невысокая и, за неимением другого слова, толстая. На ней длинное розово-коричневое платье с цветочным орнаментом, и кажется, она только что вышла из кухни, где пекла яблочные пироги и другую вкусную домашнюю еду. Я никак не могу понять, почему он так ее боится, – пока она на меня не смотрит.

Лед. Это лучшее определение для ее взгляда. Холодные голубые глаза. У меня внутри все резко сжимается.

Лукас делает шаг вперед и целует ей в знак приветствия руку. Не щеку. Руку. Представить не могу, как бы она отреагировала, если бы я обняла ее – наверное, упала бы в обморок. Что за мысли…

– Мама, это Элис, – представляет Лукас по-английски и поворачивается ко мне. Я еще ни разу не видела его таким взволнованным.

– Здравствуйте, – с неуверенной улыбкой говорю я. К моему облегчению, руки мне она не протягивает – иначе я сомневалась бы, не следует ли ее тоже поцеловать.

Она переводит взгляд на Лукаса и что-то говорит ему по-немецки.

– Еще нет, – отвечает он, неловко мне улыбаясь. – Насколько я знаю, она начинает занятия на следующей неделе.

Видимо, она спросила, говорю ли я по-немецки. Я еще окончательно не решила, но подумываю поменять китайский на немецкий. Я серьезно отнеслась к замечанию Лукаса на балу.

Мы заходим внутрь, и звучит множество неодобрительных комментариев. Как я понимаю, она не одобряет комнату Лукаса.

Лукас задает ей вопрос, смущенно взглянув на меня, и после этого она переходит на идеальный английский.

– Я говорила сыну, что у него слишком маленькая комната, – с отвращением сообщает она. – Как ты вообще это терпишь?

Оказывается, вопрос обращен ко мне.

– Ну, – я смущенно смотрю на Лукаса, – я живу в доме с двумя друзьями.

– Ты, видимо, считаешь меня наивной, – фыркает она.

– Что? Нет! – восклицаю я. – Я имею в виду, что ночую здесь не слишком часто.

– Хм! – Она от меня отворачивается.

Боже, это ужасно! Сначала Джо, теперь Лукас! Почему у меня не может быть хорошей потенциальной свекрови, как у Лиззи? Она недавно пошутила, что мама Каллума – ее вторая лучшая подруга. Надеюсь, после меня.

Лукас мягко предлагает:

– Может, пойдем?

– Можете поехать со мной в отель.

Судя по всему, это не обсуждается.

Она остановилась в первоклассном отеле в Кембридже. Шофер высаживает нас у входа и спешит достать из багажники ее сумки. Их забирает у него швейцар, и мы заходим в фойе.

– Я позвоню завтра, – говорит она шоферу, а потом поворачивается к Лукасу. – Он превосходный водитель. Если хочешь, можем нанять его. Я договорюсь.

– Спасибо, – благодарит Лукас, застигнутый врасплох ее щедростью, – но у меня еще есть машина.

– Я думала, ты ее продал.

Рада, что кто-то это прояснит.

– Еще нет.

Она регистрируется на стойке, и Лукас берет ключ. Мы идем к лифту и едем на шестой этаж.