Песня ночи - Валери Шервуд

— Нет, — призналась Каролина. — Келлз любил серый цвет. Впрочем, он придавал мало значения одежде.

— Как и я, сеньорита, — весело проговорил дои Диего. — А сейчас… прошу вас, отдайте должное ужину.

Каролина заставила себя проглотить несколько кусочков. И тут же почувствовала, что еда придала ей сил.

— Хотела бы я знать, — спросила она, — почему губернатор все это делает? Согласитесь, в наше время трудно ожидать от людей подобной широты души.

— Полагаю, — с улыбкой ответил дон Диего, — наш губернатор хитрее, чем хочет казаться. Я думаю, что он хочет заставить меня совершить глупость, безрассудный поступок…

Каролина во все глаза смотрела на собеседника. Он был не так прост, как могло показаться с первого взгляда. Умен и проницателен… как Келлз!

— Каким же образом он может принудить вас совершить глупость?

— С помощью дамы, — лаская Каролину взглядом, продолжал дон Диего. — Той самой, что пылает, как свеча.

Сама того не желая, Каролина покраснела.

— И зачем губернатору это нужно? — поинтересовалась она.

— Кто знает? Быть может, ему внезапно пришло в голову, что у него есть дочь, которая может влюбиться в человека много старше ее.

— Его дочери уже пятнадцать лет, что, согласитесь, не так уж мало для южанки! К тому же она, что называется, в теле! Все, как говорится, при ней — и бедра, и грудь. На мой взгляд, ей давно пора замуж. Иначе она растолстеет, будет больше походить на матрону, чем на юную девушку. Вот тогда губернатор действительно призадумается!

— О, да вы довольно жестоки в суждениях, — строго проговорил дон Диего, но глаза его при этом смеялись.

— Если честно, я ее не видела, но на мне сейчас ее рубашка, — с улыбкой призналась Каролина. — И она мне коротка и широка одновременно.

Дон Диего рассмеялся.

— И еще мне рассказали, что она в гневе бьет посуду и вообще все, что ей попадается под руку.

— Это верно, — вздохнув, согласился дон Диего. — Слуги на нее постоянно жалуются.

— И губернатор ее не ругает?

— Редко. Он весьма снисходительный папаша.

— Тогда он позволит ей выйти замуж за любого, кто вскружит ей голову.

— Не обязательно. Он может потакать ей во всем, но в этом вопросе может и заупрямиться. Наш губернатор способен временами проявлять недюжинную настойчивость. Дон Коррубедо хочет для дочери достойную партию.

— Но вы — чем не партия? — вскочив, воскликнула Каролина; устыдившись своей несдержанности, она покраснела и опустилась на стул.

— Как мило с вашей стороны, — с улыбкой заметил дон Диего. — Но стоит ли об этом говорить.

— Конечно, нет, — поспешно согласилась Каролина, пожалуй, слишком поспешно.

Возникла короткая пауза. Первой заговорила Каролина.

— Мне сказали, что дочь губернатора очень ревнует вас к донне Химене Менендес.

— В самом деле? С чего бы ей ревновать?

— Думаю, вы это знаете лучше меня.

Только сейчас Каролина поняла, что говорит так, словно ревнует дона Диего. В этот момент подали десерт — заварной крем, залитый винным соусом.

— Думаю, мне нужно попросить у вас прощения, — проговорила Каролина, без всякой охоты пробуя изысканное угощение. — Я знаю, что мне не следовало этого говорить.

— Вы прощены, — с улыбкой ответил дон Диего. — В самом деле, довольно интересно узнать, что говорят за твоей спиной.

— Кухонные сплетни. И в то же время не все в них неправда.

— И не все правда.

Между тем тропический вечер сменился тропической ночью. Фонтан серебрился в лунном свете. Вуаль, покрывавшая серебристые волосы молодой женщины, играла, словно пламя костра. Легкий ветерок шелестел в пальмовых листьях.

— Тропики по-своему прелестны, но мне нравится более прохладный климат, — заметил дон Диего, поправляя жабо.

— Климат Эссекса? — быстро спросила Каролина.

Дон Диего покачал головой.

— Климат Кастилии, — уточнил он, сверкнув белозубой улыбкой.

Как все это напоминало их с Келлзом ужины на Тортуге, думала Каролина. Не надо иметь богатое воображение, чтобы представить, что этот незнакомец напротив — Келлз, вернувшийся из морского похода, и что вскоре зайдет Кэти, чтобы пожелать им спокойной ночи.

— Сеньорита Лайтфут, — сказал дон Диего, вставая. — Не хотите ли прогуляться со мной перед сном?

Каролина поймала себя на мысли о том, что именно так поступил бы сейчас Келлз. Она встала из-за стола.

Они вышли в патио, и тут дон Диего неожиданно остановился возле пальмы. Он оставался в тени, в то время как Каролина словно купалась в лунном свете. Воздух был напоен ароматом бугенвиллей и роз. Глухо закричала какая-то ночная птица.

Каролина ждала, не смея дышать.

И вот это случилось — прикосновение его губ к ее губам, сначала легкое, потом все более настойчивое. Она чувствовала крепкое кольцо его рук, и в этом кольце, точно птице в гнезде, ей стало хорошо и уютно.

В ее поцелуе была тоска, было томление, желание.

«Я лишь представлю, что он — это Келлз, я только представлю себе это…»

Язык его обжигал ее нёбо, даруя чудесное возбуждение. Его руки заставляли ее трепетать от желания, и Каролина крепко прижалась к нему. Он же, внимая призыву гибкого юного тела, все смелее ласкал ее.

Потом он принялся целовать ее стройную белую шею, ее полную, чуть приподнятую тесным лифом грудь. Каролина тихонько застонала, не в силах сдерживать переполнявшие ее чувства.

— О, Келлз, — простонала она. — Келлз…

Мужчина замер.

И вдруг все кончилось. Он внезапно отстранился, и Каролина, подавшись ему навстречу, едва не упала. Он взял ее за плечи и легонько встряхнул.

— Госпожа Лайтфут… — проговорил он хриплым от желания голосом, заглядывая ей в глаза, словно стремился заглянуть в душу. — Я не любитель столь острых блюд. Я не стану заниматься любовью с той, которая, закрыв глаза, представляет на моем месте другого!

Каролина всхлипнула, отшатнулась.

— Разве я виновата, что вы с ним… на одно лицо?

— И я не виноват, — произнес он. — Ну что ж, мы еще узнаем друг друга поближе. А пока, госпожа Лайтфут, идите спать. Вы пойдете в свою спальню, я — в свою.

Он поклонился подчеркнуто вежливо. Затем проводил Каролину наверх и оставил у дверей спальни.