Беги, хватай, целуй - Эми Сон

– О молодом парне, живущем в Риме и достигшем совершеннолетия.

– Вы написали что-то еще?

– Я сейчас работаю над очередным – о мужчине и женщине, которые расстаются, а потом сходят с ума. А вы занимались только журналистикой?

– Нет, я начинала как актриса, но когда получила колонку, все встало на свои места, потому что у меня в голове все время прокручивается фильм о моей жизни, и колонка стала лишь средством показать его.

– Я понимаю вашу мысль. У меня в голове тоже постоянно идет один из таких фильмов. И когда со мной происходит что-то действительно трагическое, я смотрю на ситуацию извне и тогда не ощущаю трагизма.

– В точности мой случай! – завопила я.

У меня возникло то ни с чем не сравнимое чувство, когда другой человек понимает тебя с полуслова, когда можно пропустить этап узнавания друг друга и сразу перейти к выражению взаимного восторга по разным поводам.

Но тут Адам надел пальто и сказал:

– Мне пора уходить. Хочу встретиться с друзьями. Приятно было с вами поговорить.

– Мне тоже, – ответила я.

Вот и все. Он сейчас уйдет, и мы никогда больше не увидимся.

Но парень все не уходил, а продолжал стоять, разглядывая свои ступни, а потом сказал:

– Я вот что хотел… не могли бы вы дать мне свой телефон? Можно куда-нибудь сходить. Выпить кофе.

Я от радости закрыла лицо ладонями, но он принял мой жест за выражение досады и сказал:

– Я знаю, о чем вы думаете. Весь город хочет оторвать от вас кусочек.

– Угу, – сказала я, – и каждый при этом обязательно говорит эту фразу, прежде чем попросить своей доли.

– Я все понимаю. И чувствую себя идиотом.

– А зря. Я хочу, чтобы вы мне позвонили.

– Правда?

– Ага.

Адам улыбнулся, записал мой телефон и ушел. Комната закачалась у меня перед глазами, а я совсем не была пьяной.

Тридцатого декабря Адам заехал за мной на машине, и мы отправились в кафе, находящееся в Уильямсберге, районе, где он жил. Я никогда раньше не встречалась с парнем, у которого есть своя машина. Правда, автомобиль был так себе – видавший виды «седан» семидесятых годов выпуска. Он скорей подошел бы пожилому женатику, чем молодому писателю-романисту, но от этого свидание становилось еще более романтичным, и мне это нравилось.

В кафе Адам заказал кофе, а я – чай и яблочный пирог. Мы сели за столик у окна, и тут я занервничала. А когда я нервничаю, то делаюсь вредной.

– А под шапкой ты лысый? – спросила я.

Застенчиво улыбнувшись, он снял шапочку. Череп его действительно оказался голым, но, правда, бритым. Я ничего не имела против. Бритая голова выглядит круче, чем наполовину лысая. Но вместо того чтобы сказать ему об этом, я заметила:

– Ты похож на Носферату.

– В каком смысле? – удивился он.

– У тебя нос и голова такие же остроконечные. Ну не важно, а сколько тебе лет?

– А как по-твоему?

– На вид тебе можно дать от тридцати до пятидесяти.

– Мне тридцать два, – сказал он. – Большое спасибо.

– Не за что, – откликнулась я.

– А тебе сколько лет?

– Двадцать два.

– Что это за имя такое – Ариэль?

– Древнееврейское. Означает «лев Господа». Это одно из названий Иерусалима.

– Верно, – сказал Адам. – Я и забыл. Мы учили это в народной школе «Хедер».

– Ты сказал «Хедер»? – дрожащим голосом переспросила я.

– Да. Отец заставлял меня ходить в ортодоксальную еврейскую школу.

Мои трусики едва не соскользнули до колен.

– Откуда родом твоя семья? – спросила я.

– Со стороны матери мы – русские, а по отцу поляки. Фамилия «Линн» звучала раньше как «Линович». Из-за моих светлых волос и голубых глаз никто не верит, что я – еврей. Я обычно говорю, что…

– Кто-то из вашей семьи слишком близко подружился с казаками.

Придав лицу важное выражение, он произнес:

– Именно это я и хотел сказать. Откуда ты знаешь?

– Догадалась. – Я гордо улыбнулась. Уже на первом нашем свидании я разгадала его генеалогию. – Ну и где ты рос?

– В Коннектикуте.

– А где учился?

– В Йельском университете.

Все внутри меня затрепетало от восторга. Он не только еврей, но и бывший студент привилегированной «Лиги плюща». Я мигом представила себе свадебное объявление в «Нью-Йорк Тайме».

Остановив машину у моего дома, Адам сказал:

– Сегодня я замечательно провел с тобой время.

– Я тоже. – Мы какое-то мгновение неотрывно смотрели друг на друга. Ясно было, что, если мы хотим поцеловаться, сейчас самый подходящий момент. Но я почему-то не была к этому готова. Впервые в жизни сознание того, что я могу поцеловать парня, взволновало меня больше, чем перспектива самого действа. – Спокойной ночи! – сказала я и, выйдя из машины, подошла к крыльцу дома.

Открывая дверь, я услышала его голос:

– С наступающим тебя!

– Спасибо, – сказала я, замерев на месте.

– Скажи хотя бы, где ты собираешься встречать Новый год?

Я могла бы солгать, сделав вид, что у меня есть планы, но было в Адаме нечто, заставившее меня сказать правду.

– Нигде, – призналась я. – У меня нет никаких планов. Совсем никаких. Я – обозревательница, пишущая о сексе, но мне нечем себя занять в самую сексуальную ночь года.

– Меня пригласили на вечеринку в «Форт Грин». Не хочешь пойти со мной?

– Серьезно? Мне не хотелось бы тебя напрягать…

– Заеду за тобой завтра в восемь.

Я выбрала черное мини-платье, немного подкрасилась и чуть-чуть надушилась за ушами «Белым мускусом». Без пяти восемь раздался звонок в дверь. Адам был одет в вечерний костюм – отпаренные брюки и рубашка с воротничком. Из-под воротничка торчали светло-каштановые волосы, растущие на груди. Обычно мужчины с волосатой грудью меня отталкивают, но только не Адам. Мне захотелось зарыться лицом в его волосы и вдохнуть запах его шеи.

Когда мы пришли на вечеринку, мой кавалер представил меня хозяину и хозяйке. Мы сели в углу гостиной, и я поинтересовалась, знает ли он, как они познакомились.

– Нет, – сказал он.

– Не забавно разве, что пары, как правило, знакомятся при самых незатейливых обстоятельствах?

– Я понимаю твою мысль. Может, нам провести опрос, чтобы узнать, как именно познакомились все находящиеся здесь пары?