Свадьба Аманды - Дженни Колган

— Все вечеринки отвратительны. Но эта — одна из лучших.

Из комнаты послышался новый взрыв смеха.

— Видишь? Они там оттягиваются вовсю.

— Вряд ли ты захочешь знать, над чем там так смеются.

— Думаю, я уже знаю.

Фрейзер протянул мне стакан с холодной водой и тихо произнес:

— Я должен, ты же знаешь.

— Что ты должен?

— Я обещал… Я помолвлен. — Фрейзер смущенно рассмеялся. — Извини, что втравил тебя во все это.

— Все в порядке, — сказала я как можно беспечней. В том, как Фрейзер произнес эти слова, чувствовалась какая-то необратимость. — Иначе я не встретилась бы с твоим братом.

— Ах да… Гм… Он славный парень.

— Точно. Ой, смотри! — Я подбежала к окну. — Сколько снега навалило!

— Правда. — Фрейзер встал рядом со мной. — Я люблю снег.

— И я. Можем пойти и поиграть в ангелов.

Фрейзер улыбнулся:

— Давай.

Я посмотрела на него:

— Это вызов?

— Возможно. Готова?

Я колебалась не больше секунды.

— Да!

И мы на цыпочках прокрались к двери, шикая друг на друга, чтобы никто в комнате не услышал, что мы затеяли. Выскользнули наружу, прикрыли дверь и, давясь от смеха, скатились по ступенькам.

На улице не было ни души, только высокие викторианские дома нависали с двух сторон. Я первой бросилась на землю, потом улегся и Фрейзер, голова к голове, чтобы силуэты ангелов получились симметричные. Снег был не слишком глубокий, и вскоре под нами зашуршал гравий, а мы лежали себе, мокли, мерзли, умирали от смеха и смотрели на холодные, холодные звезды.

— Чепуха все это, да, Мел?

— Это как снег, — отозвалась я глубокомысленно. — Выглядит великолепно, а на деле — одни собачьи какашки и гравий внизу.

Фрейзер расхохотался:

— А еще холодно и сыро.

— Но если не попытаться…

— Никаких ангелов не получится! — закончили мы хором.

Мы полежали еще некоторое время, а потом сообразили, что нас вот-вот могут хватиться. К тому же мы уже не чувствовали своих тел и решили вернуться назад, пока не умерли от обморожения.

Фрейзер, облаченный в один из моих смехотворно маленьких джемперов, помог мне приготовить кофе, и мы понесли чашки в гостиную. Один только Энгус удивленно посмотрел на нас, остальные слишком упились, чтобы следить за временем. Настроение у компании изменилось: все наперебой несли пьяную задушевную чушь.

Потягивая виски, я как в тумане воспринимала происходящее, погрузившись в свои мысли, из которых меня лишь время от времени выуживали, чтобы о чем-нибудь спросить или заручиться моей поддержкой. Алекс вылез с предложением поиграть в «крути бутылочку». Краем уха я услышала, как кто-то брякнул что-то про свадьбу и про дым, и все дружно на него зашикали. Я тихонько рассмеялась.

В конце концов Нэш взглянул на часы и объявил:

— Уже не могу разобрать, что показывают стрелки. Значит, пора по домам.

Он поплелся к телефону, чтобы вызвать такси. Не помню, сколько времени я целовалась, прощаясь, а потом махала всем вслед. Энгус крепко обнял меня. Фрейзер пытался отказаться от пиццы, которую Алекс пихал ему со словами, что это для его невесты — она ведь ушла голодная; в итоге Фрейзеру пришлось сдаться. С улицы ворвался порыв ледяного ветра, когда я поцеловала Фрейзера. Его волосы были все еще влажные от снега.

Наконец я вернулась в комнату и обозрела учиненный разгром. Сплошь пепельницы и пустые бутылки; кажется, мы выпили все спиртное, что нашлось в доме. Зевнув, я поплелась на кухню — разгребать авгиевы конюшни. Там меня поджидало потрясение, и не одно, а целых три.

Потрясение первое: вместо кухни я вошла в сушильный шкаф.

Потрясение второе: я, видимо, крепко перебрала, поскольку начисто забыла, что у нас есть сушильный шкаф.

Потрясение третье: в сушильном шкафу целовались Алекс и Фран.