Свадьба Аманды - Дженни Колган

— Не переживай. Иди обратно.

Схватив очередную бутылку, Алекс нетвердой походкой вернулся в гостиную, откуда донесся смех Фран и Муки. Не иначе, про мою лазанью рассказывает, ублюдок.

Я отступила на шаг и окинула взглядом результаты своего рукоделия.

— Может, скормить это Нэшу, а остальным раздобыть пиццу?

— Гениальная мысль, — сладким голосом произнес Энгус.

— Я весь день угробила на эту сволочь.

— Знаю.

— И мускатный орех туда положила, и вообще все.

— Не расстраивайся.

Я вошла в гостиную и прочистила горло. Фрейзер с несчастным видом то разглядывал свой бокал, то прикладывался к нему, Нэш дружески похлопывал его по руке. Алекс сидел между Муки и Фран, хихикавших, словно парочка старлеток.

— Ну, давай, зайка, — настаивал Алекс, глядя на Линду. Цвет ее лица был устрашающего оттенка. — Просто скажи нам, кто это.

Лицо Линды, казалось, вот-вот взорвется.

— Правда, скажи, — подбадривала ее Муки. Все, кажется, позабыли, как Линду зовут.

Наконец она разжала зубы и едва слышно вымолвила.

— Рэйф Файнс.

Фран помахала своим бокалом.

— Нет, Линда, это должен быть кто-то скандальный, а вовсе не богатый, красивый, знаменитый, милый и…

— …ростом четыре фута девять дюймов[24], — невинным тоном закончил Алекс.

Линда повернулась к нему, ее глаза горели.

— Тебе никогда не понять! — закричала она. В жизни не слышала, чтобы она кричала. — Никому из вас не понять, что он для меня значит!

И она бросилась к себе в комнату, не забыв хлопнуть дверью.

Все онемели.

— Вторая, — брякнул наконец Алекс, не слишком кстати.

— Может, мне пойти за ней? — предложила Муки.

— Спасибо, — пробормотала я, — но…

— Я пойду, — вызвался Энгус.

Я с благодарностью обернулась к нему:

— Ты сможешь?

Энгус кивнул:

— Постараюсь. Только это значит, что меня не будет здесь, когда ты сообщишь про лазанью.

— А что с лазаньей? — потрясенно спросил Нэш.

— Э-э…

Спустя четверть часа дела явно пошли на поправку. Пиццу доставили, и наелся даже Нэш, хотя он и потребовал, чтобы ему позволили соскоблить с нее все овощи. Линда заснула, и Энгус заверил нас, что с ней все в порядке. По крайней мере, самоубийством не пахло. Мы выставили из комнаты дурацкие разномастные столы и развалились всемером на диване. Пел Ван Моррисон — правда, очень тихо.

— Твоего хода еще не было, — обратился Алекс к Фран.

— Отвянь, не хочу я.

Алекс принялся пихать ее в бок:

— Надо! Штраф, забыла? Фран перевернулась на живот.

— Я отказываюсь отвечать. Лучше штраф.

— Ого! — дружно воскликнули мы. — Штраф! Штраф!

— Какой, кстати? Алекс ухмыльнулся:

— Ты могла бы продемонстрировать свои титьки.

Я пнула его:

— Только без гадостей!

Фран вздохнула:

— Да, но их все уже видели.

— Я не видела, — сказала Муки. Все уставились на нее.

— Позже, — сказала Фран.

Энгус поудобней откинулся на диване.

— Я знаю, что ты могла бы сделать, Франческа, — мягко произнес он. Все обратились в слух. — Ты ведь актриса. Изобрази нам что-нибудь. Сыграй какую-нибудь сцену. Ты сейчас нигде не проходишь пробы?

Раздался дружный гул одобрения. Слегка смущенная, Фран передернула плечом.

— Пробуюсь на роль Беатриче в «Много шума из ничего». Для турне.

— Давай что-нибудь оттуда.

Фран немного попритворялась, что ей все равно, а потом воодушевилась.

— Беатриче как раз спросили, хочет ли она выйти замуж, — объяснила она и начала: — «Нет, пока Бог не создаст мужчину из какой-нибудь другой материи, чем земля! Не обидно ли для женщины, чтобы ею управлял комок земли?»[25]

— Комок земли? — переспросил Алекс. — Прямо мурашки по коже.

— Тсс! — зашипела я.

— «Отдавать отчет в своем поведении куску глины! Нет, дядюшка, я этого не желаю. Все мужчины мне братья по Адаму, а выходить за родственников я считаю грехом».

Как же она была хороша. Голос звучный, каждое слово звучит отчетливо.

— «Он погрешит против музыки, кузина, если посватается не в такт. Если принц будет слишком настойчив, ты скажи ему, что во всякой вещи надо соблюдать меру, и протанцуй ему свой ответ».

— Ну, привет — еще одна мужененавистница! — воскликнул Алекс.

Он явно перебрал; я ткнула его кулаком в бедро.

— «Потому что — поверь мне, Геро, — сватовство, венчанье и раскаянье — это все равно что шотландская джига, менуэт и синкпес. Первое протекает горячо и бурно, как джига, и так же причудливо; венчанье — чинно и скромно, степенно и старомодно, как менуэт; ну, а потом приходит раскаянье и начинает разбитыми ногами спотыкаться в синкпесе все чаще и чаще, пока не свалится в могилу».

Все зааплодировали. Внезапно Фрейзер согнулся и обхватил голову руками.

— Боже, — проговорил он. — Это слишком! Это же такой колоссальный шаг!

Мы засуетились вокруг него, твердя, чтобы он не переживал так сильно.

— Я просто не уверен, что действительно хочу танцевать все эти скучные танцы, — сказал он, вертя свой бокал. — Я еще не готов.

— Правильно, — немедленно подхватил Энгус. — Прислушайся к своему инстинкту. Не делай этого. Кстати, давайте проголосуем. Кто считает, что Фрейзеру не стоит жениться, — поднимите руки.

— Вот этого, пожалуйста, не надо, ребята, — запротестовал Фрейзер, но было поздно.

Рука Энгуса уже взметнулась вверх, как и рука Фран. Поднял руку и Алекс — «но только потому, что брак — это сплошной бред». Поскольку сидел он при этом на полу, то потерял равновесие, опрокинулся назад и решил так и остаться. Убедившись, что сигарета у него в руке, а не под головой, и что он не поджег себе волосы, мы предоставили ему валяться дальше.

— Поддерживаю, — объявил Нэш.

Муки нерешительно последовала примеру большинства.

Фрейзер устремил взгляд на меня:

— А что скажешь ты, Мел? Возражаешь по моральным мотивам? В твою душу не закрались сомнения после сегодняшнего восхитительного поведения моей невесты?