Пепел. Гори оно все... - Весела Костадинова

Дима крепко сжал зубы, чтоб не выматериться, пока его подруга смотрела в окно на проходящих мимо людей, на проезжающие машины.

- Я, - продолжила глухо Альбина, - даже не знаю, что убивает меня сильнее: понимание, что их чувства – настолько сильные, зависть к ней? Ведь где-то в глубине души, Дим, я до сих пор люблю Артура. Он странный, он своеобразный… наверное, эгоистичный… но…. мне холодно без него. Ощущение, что я постоянно мерзну, понимаешь? Постоянно вспоминаю, как он обнимал меня, его шутки, его решимость…. И от этого еще больнее. Я просыпаюсь ночью и беру в руки телефон, надеясь…. Надеясь, что он вдруг…. Изменил решение…. А потом лежу, смотрю в потолок и понимаю, что нет. Что мне снова приснился счастливы сон. И что ничего уже не изменить. Я же понимаю, что он выдержал, когда сказал отцу, что женится. Ярослав, скорее всего, по нему катком проехал, а он выдержал. Возможно тоже ультиматум поставил… я не знаю…. И все ради нее…. И тем самым, на самом деле, завоевал уважение и для себя, и для нее…. А я, Дим…. Я в их глазах гожусь только на подстилку этому старому еноту.

Её последние слова были как яд, пропитанные болью и ненавистью к Ярославу, к его домогательствам, к его попытке сломить её. Она вспомнила его кабинет, его поцелуи, его ярость, и кожа снова покрылась мурашками, но теперь не от страсти, а от отвращения. Альбина закрыла рот рукой, стараясь справится с тошнотой.

- Функция, Дим. Не человек – функция: дочь, сестра, любовница…. За этим всем нет человека. Нет слова любимая. Ты должна, ты обязана, ты повинуешься.

Дима сжал холодную руку подруги, поджимая губы, но молчал.

- Что касается Ярослава, - продолжила она. – Он сейчас не сунется. Скорее всего, Дим, попытается вычеркнуть меня из жизни: своей и Артура. Но только после свадьбы. После спектакля, который разыграет как по нотам. Мои условия сейчас он принял….

- Что будешь делать ты?

Альбина посмотрела другу прямо в глаза.

- То, что решили…. Ты…. Согласен?

— Аль… Если там любовь… Можем ли мы… — начал он, но замолчал, его голос был полным сомнений.

— Ты согласен? — перебила она, её рука метнулась к его, сжимая его запястье так крепко, что её ногти почти впились в кожу. Её глаза горели, в них была не только решимость, но и отчаяние, как будто его согласие было единственным, что держало её на плаву.

Дима посмотрел на неё, его взгляд стал твёрже, и он кивнул, его голос был как удар молота.

— Да, — сказал он твёрдо. — Согласен. Но тебе предстоит самое тяжёлое… Ты сама-то справишься?

Альбина побледнела, её лицо стало почти прозрачным, как будто вся кровь отхлынула от него. Она сглотнула, борясь с приступом тошноты, что подкатил к горлу, её пальцы задрожали, и она отпустила его руку.

— Если хочу выжить и не сойти с ума — да.

Дима посмотрел на неё внимательнее, его глаза сузились, как будто он заметил что-то в её лице, в её дрожи, в её бледности. Его брови нахмурились, и он наклонился ближе, его голос стал тише, но полным тревоги.

— Аль, ты в порядке? — спросил он, его тон был настороженным, как будто он боялся того, что услышит.

Она покачала головой, её губы дрогнули, и она закрыла глаза, пытаясь спрятаться от правды, что жгла её изнутри.

— Нет… — закрыла рот рукой.

Дима замер. Его глаза расширились, потемнели, как если бы в них разом погас весь свет. Изуродованная губа дёрнулась вверх судорожно, будто его ударили по лицу. Ужас, промелькнувший в его взгляде, был почти физическим — животным, инстинктивным, как у человека, который уже догадывается о правде, но из последних сил надеется, что ошибся.

— Аль... Когда? — хрипло выдавил он, голосом, который словно прошёл через наждачную бумагу. Его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели, а локти дрожали. Он выглядел так, будто готов был разнести в клочья этот стол, это кафе, весь грёбаный мир, если он стал причиной её боли.

Альбина не поднимала глаз. Только шевельнула пальцами над чашкой с чаем, будто собиралась перемешать невидимые остатки. Но ложка так и не дрогнула.

— За день до знакомства с Эльвирой, — выдохнула Альбина. — Один раз и в яблочко… Сука, вот что называется везение! Секс был как в реалии – последствия, как в ебучих женских романах. Узнала вчера вечером…. Меня после встречи с Ярославом так накрыло, в туалете... рвало от его парфюма, будто наизнанку выворачивало. Пришла домой — сделала тест. Потом утром — второй. Оба с двумя полосками. Слова о внуках оказались пророческими, Дим…Только первая не Элька будет….

— Пиздец... — простонал Дима, едва не переворачивая чашку рукой. — Полный, мать его, пиздец. Как так-то, Аль? Неужели вы не…

— Нет, — перебила она спокойно, без эмоций, словно повторяла это уже раз десятый. — Не предусмотрела. Не подумала. Не спаслась. Это мой косяк, и только мой.

— Он тоже виноват! Не оправдывай ты это уебище! — вскинулся Дима, зло хлопнув по столу ладонью.

— Дим. — Она впервые посмотрела ему в глаза. Тихо, спокойно, без агрессии, но с твёрдостью. — Моё тело — моя ответственность. Не его, не его отца, не кого-то ещё. Я не ребёнок. Я знала, откуда дети берутся. Я знала, что хочу его. Знала, что надеюсь на "пронесёт". Не пронесло.

На мгновение повисла тишина. Даже город за окном будто притих.

— Что теперь? — глухо спросил он, словно боялся услышать ответ.

- Не знаю, - Альбина вздохнула и отвела глаза. – Мне - 23, ни работы нормальной, ни карьеры…. Не приведи бог кто-то из них узнает…. Я даже реакцию боюсь предсказать…. Мать истерику закатит…. Элька…. Ну у той вообще скандалище будет….. Нет, Дим, никто ничего не узнает. И пусть решает судьба, что дальше. Но мы с тобой до конца?

- Да, Аль, - поджал он губы. – Я с тобой до конца. Уже начал, но это времени требует…. А ты….

- На следующей неделе я все равно постараюсь поговорить с мамой…. - выдохнула Альбина, опуская взгляд на чашку.