Непристойное предложение - Керстин Гир

– Мне очень жаль, но здесь все еще погано, – извиняющимся тоном сказала она.

– Я знаю. Это же все-таки мой дом, Эвелин.

– Ах, и правда. Вот тест. Пользоваться им предельно просто.

– Эвелин, я не беременна.

– А почему нет?

– Мы пользовались презервативами, – сказала я и покраснела до кончиков волос.

– Я знаю, – сказала Эвелин. – Черными!

Второй раз за этот день земля ушла у меня из-под ног. Я побледнела и опустилась на бортик ванны.

– Откуда ты знаешь?

Эвелин изумленно посмотрела на меня.

– От Оливера, конечно. Ты думала, что мы больше не разговариваем друг с другом?

– Это он тебе рассказал? – Я не могла в это поверить.

– Ну, не во всех деталях, конечно, – сказала Эвелин. – Но достаточно, чтобы заставить меня ревновать. – И с горечью добавила: – Он великолепен в постели, правда?

Я была не в состоянии что-либо ответить.

– Но я хотела бы сказать, что в немалой степени это и моя заслуга, – продолжала Эвелин. – Последние семь лет именно я в конце концов имела эксклюзивное право им пользоваться.

Я лишь тупо смотрела на нее.

– Презервативы не всегда функционируют безотказно. Они могут треснуть, если использовать какие-то кремы или что-то такое.

– Но мы не пользовались никакими кремами, – прервала я ее.

Эвелин казалась мне зловещей. Она вздохнула.

– Оливия, что с тобой случилось?

– Ты внушаешь мне страх, – честно призналась я. – У тебя есть все основания меня ненавидеть. Но я не хотела, чтобы ты хоть когда-нибудь узнала об этом. И не понимаю, почему Оливер рассказал тебе об этом.

– Потому что мой муж ничего не может носить в себе. И потому что из-за этой истории он оказался в каком-то ступоре. Ему нужен был совет из женских уст.

Я совершенно не понимала, что она несет.

– И что ты ему посоветовала?

– Я посоветовала ему просто подождать, – сказала Эвелин. – Женщины с характером не бросаются из объятий одного мужчины в объятия другого.

– Но я не отношусь к числу женщин с характером, – сказала я.

– Отчего же? – сказала Эвелин. – У тебя есть характер. У тебя только нет стиля. Но над этим можно и нужно работать, и об этом я также сказала Оливеру. Он же влюблен в тебя, ты знаешь?

– Что? – Что это только что сказала Эвелин? На какой-то момент мне показалось, что внутри у меня поднимается теплая волна радости. Но это продолжалось недолго. – Эвелин, как же ты должна меня ненавидеть!

Эвелин снова вздохнула.

– Я лишь немного ревную, что у вас с ним все произошло так быстро. Но в принципе я даже рада. Оливер не заслужил того, чтобы так страдать.

– Эвелин, ты все поняла неправильно. Оливер и я решили забыть о том, что произошло. И жить так, словно этого никогда с нами не было.

– Это я ему посоветовала, – гордо произнесла Эвелин. – Чтобы у тебя было немного времени подумать.

– Но ты тоже можешь делать так, словно ничего не происходило, – сказала я.

– Я не могу, Оливия. Видимо, Оливер забыл кое-что тебе сказать. Наш брак уже довольно долгое время не столь безоблачен, как кажется. Дело в целом ряде моментов, о которых я не хотела бы здесь распространяться. И если бы все было много лучше, мы никогда бы не согласились на этот дурацкий обмен мужьями.

Я ничего не сказала, лишь с открытым ртом продолжала слушать. Каждое ее слово становилось для меня откровением.

– Ну да, во всяком случае, этот детский вопрос очень серьезно осложнял наши отношения. Оливер с самого начала хотел иметь детей, лучше двоих или троих. Ха-ха, как будто я такая же несушка-рекордистка, как его сестра. Ну, в общем, не сразу, но я позволила себя убедить. Я думала, что до сорока успею. А что такое ребенок, я могла себе представить. При наличии няни – еще туда-сюда, это можно было бы осилить. Но чем дальше, тем меньше мне хотелось беременеть. Я каждый месяц испытывала облегчение, когда приходили месячные, но никогда не говорила об этом Оливеру. Только, к сожалению, он и сам это замечал. И он стал грустить. В принципе мы оба знали, что наш брак катится к закату, когда в мае решились на эту дурацкую авантюру с обменом мужьями.

– Женами, – чисто механически поправила я ее.

С той минуты, как Эвелин начала говорить, мир стал выглядеть для меня совершенно иначе. Не таким черным. На горизонте показались проблески розового.

– Да, или так, если хочешь, – сказала Эвелин. – Во всяком случае, мы оба знали об этом, только никак не могли правильно поговорить.

– Но вы же постоянно встречались в отеле, – возразила я.

– Да, – сказала Эвелин и ухмыльнулась. – В постели мы понимали друг друга с закрытыми глазами. Но это же еще не все, правда? Во всяком случае, незадолго до этой истории с тестом на беременность в прошлом месяце мы договорились и пришли к выводу, что каждому следует дальше идти своей дорогой. И я сказала ему, что у него есть прекрасные шансы относительно тебя, так как Штефан завел шашни с этой кривоногой дурой и вообще тебе не подходит.

– Ага, – сказала я. Ага, ага, ага.

– Да, но Оливер никак не может переболеть, – продолжала Эвелин. – Он полагает, что ты переспала с ним только из-за желания отомстить Штефану. Я сказала, что это чепуха, но он думает, что ты все еще любишь Штефана.

– Нет.

– Я это знаю, мне ты можешь не говорить.

– Но я думала, что Оливер все еще любит тебя, – сказала я.

– Нет, – сказала Эвелин. – И очень давно. Просто мы уже привыкли друг к другу, поэтому так долго оттягивали расставание.

Я опустила голову.

– Я так мерзко чувствовала себя из-за своего отношения к тебе, – сказала я. – Сначала я подозревала, что у тебя роман со Штефаном, а потом увела твоего мужа.

– Нет-нет, душа моя, – сказала Эвелин. – Не хочу тебя обижать, но тебе бы это никогда не удалось. Наша любовь с Оливером закончилась задолго до того. А теперь будь любезна помочись на эту полосочку, чтобы мы наконец всё узнали.

Я взяла пакетик с тестом в руки.

– Ты не могла бы выйти?

Эвелин выпучила глаза.

– Пожалуйста, Эвелин, иначе я не смогу.

Эвелин нетерпеливо ждала за дверью. Затем мы вместе жадно уставились на индикатор.

– Одно деление – не беременна, два деления – бинго! – сказала Эвелин. – А от Штефана это не может быть?

Я покачала головой:

– Нет, мы с мая не спали друг с другом. Но как это могло произойти с Оливером?