Снегурочка на заказ - Альма Либрем

Всю ночь мне снился удивительно приятный сон. Кожу обжигали горячие поцелуи Даниила, я сама льнула к нему, словно забыла обо всех своих принципах, а он почему-то уговаривал меня лечь спать, просил подождать до утра, а то потом жалеть буду. О чем я должна жалеть?

Я чувствовала себя самой настоящей влюбленной дурочкой. Взаимно влюбленной! Чётко слышала, что Даниил отвечал мне тем же, и буквально мечтала услышать это ещё раз, чтобы удостовериться в том, что это правда…

Даже жаль было, что сон так резко оборвался. Он сменился темнотой, а потом — теплым, уютным утром, от которого я даже толком не знала чего ожидать.

Определенно, Котовский был ненамного дальше, чем в сне. Он лежал рядом, прижав меня к своей груди, и я вслушивалась в его равномерное дыхание и в гулкое биение сердца и неожиданно для себя самой наслаждалась этим спокойствием и непривычной для себя близости к мужчине.

К мужчине, в которого я, кажется, влюбилась. Главное, не сказать ему об этом…

Я с трудом отлепила щеку от его груди и с удивлением обнаружила, что мы оба были одеты. Легкое касание пальцев к щеке позволило убедиться в том, что там осталась вмятина от пуговицы, и я вздохнула, удивляясь тому, что позволила себе такие вольности, ещё и совершенно не задумываясь о последствиях, так сказать, для здоровья.

И я в платье, как раз в том, в котором была в своем сне. Странно, конечно…

— Проснулась? — хриплым ото сна голосом поинтересовался Даниил. Он, должно быть, и не спал уже последние несколько минут, потому как смотрел на меня вполне ясными глазами и улыбался. — Голова не болит?

— Не болит, — отозвалась я немного удивленно. — А почему ты так на меня смотришь? Что-то не так?

— Все так. Думаю просто, будут ли откровения, — он сел на кровати, и я вдруг обнаружила, что её вчера мы так и не расстелили, уснули поверх покрывала, и Даниил укрыл меня пледом. — Иди ко мне, — Котовский протянул руку, и меня как током ударило.

Это происходило на самом деле. Мне ничего не приснилось. Я действительно несла всю эту чушь, признавалась Котовскому в любви… Господи, да я даже к нему приставала — настолько, насколько мне вообще на это фантазии могло хватить. Какой кошмар…

— Да не переживай ты так, — верно поняв мое выражение лица, протянул Котовский. — Ты не совершила ни одной катастрофической глупости, о которой можно потом пожалеть. Ну, немного пооткровенничала. Мне было приятно. Правда, — он улыбнулся. — А посторонних тут не было. А то, думаю, ты бы высказала Богдане или Вите, что ты о них думаешь.

— Какой ужас, — искренне выдохнула я.

Признаться, я даже не знала, жалеть ли о том, что я ему наговорила, или радоваться, что в самом деле созналась. Но ответные слова? Они были попыткой просто успокоить девушку, которая немного не в себе, или Даниил действительно говорил искренне, и это дурацкое совпадение, что сказал он это именно в тот момент, когда я была в не особенно адекватном состоянии?

— Ну чего ты, — Даниил всё-таки поймал меня за руки и потянул к себе, а потом невесомо, будто пытаясь убрать след от пуговиц его рубашки, поцеловал в щеку. — Я не лгу женщинам. Даже немного нетрезвым. Но скажи мне, что ты выпила?

— Я не помню, — выдохнула я.

В самом деле, в голове не было ни единого воспоминания о том, почему я вообще оказалась в таком состоянии. Я действительно что-то пила, но что? Никогда не испытывала пагубной страсти к алкоголю, да и не пьянею я настолько сильно, чтобы от бокала вина или даже рюмки водки настолько разоткровенничаться. Скорее похоже на действие какого-то медицинского препарата, но я почему-то не решилась сказать об этом Даниилу. Глупые предположения были бы очередной тенью на репутации Богданы, а она, как мне казалось, и так не особенно счастлива в жизни и имеет не лучшие отношения с братом, только меня ещё до полной кучи с моими идиотскими, скажем прямо, предположениями не хватало.

— Точно? — тихо спросил Котовский. — Ты уверена в том, что ты не помнишь, что ты пила? Может быть, тебе кто-то что-то наливал?

— Да не знаю я, — я пожала плечами. — А что, от меня пахло алкоголем?

— Нет, — вздохнул Даниил. — Потому и спрашиваю. Но ты себя хорошо чувствуешь?

— Вполне, — кивнула я. — Только мне немного стыдно, если честно…

Не удержавшись, я всё-таки опустила глаза, чувствуя себя, если честно, последней дурочкой, которая ни в чувствах нормально сознаться не может, ни мужчину отпустить. Просто морочу ему голову, да и только.

Но Котовский не стал убеждать меня в том, что все случившееся совершенно нормально и естественно. Вместо этого он подался вперед и нежно, осторожно, будто боясь спугнуть, поцеловал меня в губы.

Какая-то часть меня потребовала отодвинуться и сообщить, что сказанное спьяну правдой считать нельзя, но я отогнала подальше эти дурацкие мысли и велела противному голоску умолкнуть. Хочу я того или нет, а сказанное Даниилу было правдой, пусть немного приукрашенной и гиперболизированной… Или нет, просто я сознательно стараюсь угасить то, что испытываю к нему, и обманываю себя саму, считая, что отношения у нас — только временная выдумка, чтобы отогнать лишних охотниц за его, Даниила, сердцем?