Снегурочка на заказ - Альма Либрем

— Давай, — согласился Даниил. — Продолжим наш предыдущий разговор. Родители мои от тебя в восторге, я от тебя в восторге… В чем тогда проблема? Или я тебе неприятен?

О да, жутко неприятен. Так, что от каждого прикосновения сердце в груди стучит, как сумасшедшее, и пятна перед глазами прыгают. Но сказать об этом прямо? Я просто не решусь.

— С чего ты взял, что…

— Да ни с чего, — легко ответил Котовский. — Ты просто боишься, да и всё тут. Это у тебя на лбу написано.

— Я не…

— Боишься, — усмехнулся он. — Как будто тебя всю жизнь только и обманывали. Но ведь это не так, правда? Возможно, тебе просто немного не везло.

Он склонился ко мне, очевидно, намереваясь поцеловать, но поцелуи — последнее, на что я рассчитывала после таких слов. Потому я уверенно уперлась ладонями ему в грудь и отстранилась, хоть для этого и пришлось ушибиться затылком о стекло.

— Я пойду сделаю себе кофе, — выпалила я, — а то усну сейчас.

На самом деле, сон как рукой сняло после этого прелестного разговора, но Даниил поверил, по крайней мере, беспрекословно разжал руки, позволяя мне выскользнуть из его объятий.

Уже выскочив в коридор и направившись к лестнице, я подумала, что это не такое уж и универсальное спасение. Во-первых, мне всё равно придется вернуться обратно к Даниилу и, возможно, продолжить этот же довольно волнительный разговор, а во-вторых, велика вероятность натолкнуться на Дану или Василия. Вот с кем, а с ними я точно не хотела видеться.

Проблем потом не оберешься.

К моему счастью, на кухне оказалась только Витася, сидевшая за столом и жевавшая какое-то печенье. Она заметила меня, улыбнулась, кажется, всё ещё пытаясь создавать иллюзию благожелательности, и даже поднялась на ноги.

— Чайку сделать? У меня вкусный, карпатский.

Я подозрительно посмотрела на чашку, из которой пила Виталина, на чайничек с заваркой, но, обвинив себя в лишней внимательности к деталям, кивнула.

— Сделай, — сдалась я, подумав, что после вчерашней истерики Богданы даже Витася, должно быть, не способна разыгрывать дружбу с нею. Все же, вчера перепало всем. В первую очередь, конечно, самому Василию, благо, детей вовремя увели в детскую, но Дана, когда злилась, совершенно не стеснялась в выражениях. И слова её, брошенные в лицо подруге, вряд ли были приятными.

— Что вы целый день сидите взаперти? — поинтересовалась Виталина, поднимаясь со своего места и буквально силком усаживая меня за стол. — Пошли бы, прогулялись где-нибудь… На улице неплохая погода. Темнеет уже, правда, но с надежным мужчиной и прогуляться не страшно!

Последнее, очевидно, было комплиментом Даниилу, сказанным уже скорее по привычке, чем потому, что Витася пыталась выслужиться, и я неуверенно улыбнулась.

— Можно, конечно, — нехотя произнесла я, — но нам над проектом работать надо. Все-таки, не так много времени осталось до сдачи…

На самом деле, я понятия не имела, когда на самом деле Даниил собирался представлять эту работу, но он не раз говорил, что планировал закончить все здесь, в этом новогоднем отпуске. Мол, раз уж вынужденно вылетел из рабочего процесса, так зачем пропадать времени зря, можно же что-нибудь сделать. Я не спорила, мне самой нравилось отвлекаться от скуки пролетающих мимо дней с помощью работы, тем более, теперь, когда мы отошли от сухих расчетов, проект казался мне довольно увлекательным.

Возможно, Виталина просто никогда не испытывала удовольствия от своей работы, вот и не понимала, как можно тратить на неё время, условно названное свободным.

— Вот, держи свой чай, — она поставила передо мной чашку и устроилась напротив. — Слушай. А то, что тетя Лена сказала, что у вас договоренность — до свадьбы ни-ни? Это что, реально правда?

Никакой свадьбы мы с Котовским не планировали, но я, сделав глоток чая, кивнула.

Вкус был какой-то странный, но я списала на то, что просто не знала, из каких трав чай. Мало ли, в Карпатах я была сто лет назад, и там уж точно не бегала по горам в поисках цветов, чтобы потом делать из них напитки…

— Ну ты и дурочка, — вздохнула Виталина. — Могла бы привязать к себе мужика, затащить в ЗАГС, закрыла бы все свои проблемы по жизни. А ты ещё морозишься…

— Не понимаю, как это может помешать мне выйти замуж, — холодно ответила я, сделала ещё один глоток чая и решительно отставила чашку. Нет, всё же, не следует надеяться на то, что Витася вдруг станет нормальным человеком. Не в её это стиле, совершенно. И откровенничать с нею тоже не стоит, а то проблем потом не оберешься. — Пойду я.

— Опять в комнате сидеть? — вздохнула Витася. — Ну да глупость же! Не хочешь со мной болтать — так правда, прогулялись бы куда-то сходили, чем не отдых…

— Спасибо, но нет, — ответила я, испытав острое желание сбежать подальше от Виталины и забыть о том, что мы с ней вообще разговаривали. Дернул же меня чёрт сесть с нею чаевничать! Нашла с кем! Понимала ведь, что Виталина ничего хорошего мне точно не скажет, а если не будет оскорблять, так только потому, что ей что-то нужно…

Я буквально взлетела по ступенькам на третий этаж, но в коридоре поняла, что что-то изменилось. Мир начал восприниматься иначе, я как будто пила не чай, а как минимум коньяк. Лёгкая тошнота заставила задуматься, что же за травы там были, но я уверенно отогнала от себя глупые мысли и бодро зашагала к комнате.

Дверь почему-то показалась мне удивительно тяжелой. Перед глазами все запрыгало, но потом встало на свои места, но на сей раз я даже не задумалась, почему это. Мало ли? Давление подскочило или как там, когда перед глазами все пляшет? Карпатский чай в голове играет.

Даниил всё ещё стоял у окна, опершись спиной о подоконник. В комнате ровным счетом ничего не изменилось, даже бумаги в том же порядке лежали на кровати, и мне ни с того ни с сего показалось, что они тут лишние, мешают только. С губ сорвался совершенно дурацкий и неуместный смешок, и я поймала на себе удивленный взгляд Котовского, но проигнорировала его.

— Что-то у нас тут… бардак, — слова как-то неуверенно прозвучали, и я, пытаясь отыскать точку опоры, устроилась на краешке кровати и принялась собирать бумаги.

Цифры проекта теперь превратились в непонятную кашу черных символов, и, глядя на них, я вдруг очень сильно захотела рассмеяться, но — сдержалась. Подумала, что не хочу делиться своим отличным настроением с Котовским, он, наверное, даже не поймет толком, почему мне так весело…

Кстати.

Почему мне так весело?

Ответ как-то упрямо не находился. Я закусила губу, чтобы привести себя в чувство. Получилось больнее, чем обычно, и все чувства были как будто обострены, но одуматься не получилось. Мне всё ещё хотелось развалиться на кровати и хохотать, как сумасшедшей. А самое главное, в голове не было ни единой здравой мысли относительно того, как это прекратить.

Я взяла себя в руки — или думала, — что взяла, — и принялась собирать рассыпавшиеся бумаги, укладывать их в стопку…