Исполни свое желание - Лада Бажен

— Глеб, напомни, пожалуйста, а зачем мне все это было нужно?

— Кажется, не так давно я уже слышал от тебя этот вопрос, только по другому поводу, — улыбнулся Глеб. По его лицу, почти полностью закрытому плащом и воротником, стекали струи воды. — Я, конечно, отвечу, но пока ты сама себе не ответишь, никакой чужой вариант тебя не устроит, ведь так?

— Бесспорно. Признаться, сейчас я не понимаю, почему предпочла усталость, холод и голод уюту, теплому душу и вкусному обеду.

— Наслаждайся, все оплачено, — кинул Глеб и сосредоточился на скользком участке, старательно выбирая, куда ступать.

Штаны, которые Маша натянула наспех, были великоваты и сползали, капюшон куртки сбился набок, открывая дождю и ветру шею, которая мерзла, но Маша совершенно не представляла, как в таких условиях, под дождем и с трекинговыми палками в окоченевших руках, все это можно поправить. К тому же она ставила перед собой цель не отставать от гида, что удавалось уже с трудом. Маша была уверена, что выглядит со стороны как жуткий гоблин: красный сопливый нос, спустившиеся ниже спины штаны, собравшиеся гармошкой внизу, комом выглядывающий из-под верхнего капюшона плаща капюшон куртки, который она не успела натянуть на голову, и завершающий картину зеленый плащ, натянутый поверх рюкзака и создающий видимость горба. А на лице ее застыло крайнее напряжение: «Скорее дойти!» Земля под ногами скользила, и концентрация теперь нужна была максимальная, тогда как силы уже покидали и даже зрение, казалось, потеряло остроту.

Но спустя все эти минуты испытаний и преодолений настал момент, когда команда восходителей наконец-таки дошла до привала. Это было огромным облегчением, тем более что к тому времени закончился дождь и выглянуло солнце. Компания начала есть все подряд: в ход пошли и макароны быстрого приготовления, и чай с печеньем, и хлеб с сыром, и консервы.

— Глеб, мне сейчас кажется, что я жива лишь наполовину, и я еле держусь, чтоб не уснуть прямо тут, на камне, — сказала Маша.

— Ничего, скоро ты почувствуешь, что жива теперь еще больше, чем когда-либо до этого.

Было только два часа дня, и оставшуюся часть дня восходители отдыхали, любовались Казбеком и гоняли чаи. Здесь, на высоте почти три тысячи метров, было уже ощутимо холоднее, и к вечеру Маша тряслась, несмотря на то что натянула на себя все теплые вещи.

— Как же ты пойдешь на Казбек? — засомневался Глеб, видя, что Маша так мерзнет.

— Ничего! Не боги горшки обжигают, — ответила Маша. Она не сомневалась уже в своих возможностях.

День седьмой

Утром Маша открыла палатку, и тут же в нее попробовала залезть огромная грязная собака. Она виляла хвостом и всячески обозначала свое радушие. Сонная Маша с трудом сумела отвязаться от пса, который никак не давал даже зашнуровать ботинки и лез мордой во все тарелки и пакеты с едой. Ночью Маша спала плохо, ей было холодно, спину ломило от непривычки спать на твердом, и поэтому она радовалась наступлению утра, когда можно уже перестать мучиться в попытках удобно улечься и заснуть, а вместо этого расправить спину и размяться на свежем воздухе в ожидании новых событий.

Погода пока благоприятствовала подъему — воистину: никогда не нужно верить прогнозам и не стоит позволять препятствиям мешать продвижению к цели! — поэтому завтракали быстро и просто, скоро свернулись и отправились в путь до метеостанции. Правильно заданный ритм делал подъем приятным, и все молча переставляли ноги, погружаясь в особое состояние пути и спокойных размышлений.

— А что это за камни, сложенные пирамидкой? — спросила Маша у Алекса, нарушая молчание. — Я заметила, что они постоянно встречаются нам по дороге.

— Неудивительно, потому что мы идем верной дорогой. Это турики, или маркеры. Такие маячки, они обозначают маршрут и стоят на некотором расстоянии друг от друга. Любой маршрут обозначен такими пирамидками. Так вы можете ориентироваться и знать, что не сбились с пути.

— Как здорово! — воскликнула Маша. Ей нравились эти пирамидки уже и без того значения, которое она теперь в них открыла. — Я всегда думала, что пирамида из камней олицетворяет равновесие, гармонию. А теперь оказывается, что равновесие указывает на верный путь! Ты идешь в правильном направлении, если видишь равновесие и гармонию, это признаки верного выбора!

— И если ты идешь правильной дорогой, то достигаешь равновесия, — развил мысль Глеб.

— Не могу выразить, как же мне нравятся эти турики, — сказала Маша и остановилась, чтобы сфотографировать каменную пирамидку на телефон.

Вскоре команда дошла до ледника, и Алекс дал задание подниматься без кошек. Маша растерялась: идти вверх по льду, да еще и без специального снаряжения! Но затем она попробовала ступать и убедилась, что здесь не было никаких дополнительных сложностей, кроме того, что это подъем вверх с тяжелыми рюкзаками.

Маша была поражена мыслью о том, что ступает по леднику, настоящему леднику, вода в котором находилась в твердом состоянии миллионы лет! Он был текстурный, колючий, непрерывно тающий. Говорят, вода принимает на себя информацию из окружающего мира, а затем, превращаясь в лед, стирает ее. Какая же чистая, должно быть, эта талая вода! И все то, что она видит, то, что записывает о мире, просыпаясь спустя годы и годы, — это окружающие горы. Такими, как они есть, их невозможно запечатлеть на фотографиях, картинах или видеороликах. Они живые, сильные, настоящие, о них расскажут только они сами, да еще талая вода из ледника, которую жадно пьешь на привале, понимая, что никогда не пробовал вкуснее. И Маша пила ее, растворяла все свое внутреннее недовольство и напряжение, заряжалась горной силой. Она удивлялась еще тому, что в этом климате, на этой каменистой почве, кое-где покрытые снегом и льдом, растут цветы. Они имеют силу расти здесь, прекрасные цветы-воины, которые дарят миру красоту, несмотря ни на какие условия. И она хотела бы стать такой, как эти цветы: сильной, неуязвимой, готовой цвести при любой погоде, в гармонии со всем миром, его маленькая красивая частичка.

Уже вскоре, отдохнув на леднике, команда вышла на крутую тропинку к метеостанции, находящейся на высоте около трех с половиной тысяч метров. И снова Маша видела только клочок земли под ногами, настраивая на него все внимание, чтобы не поехать по сыпучей тропе вниз, сбивая с ног идущего следом. Под конец она снова теряла чувство реальности, утрачивала резкость восприятия, а потом просто рухнула на рюкзак прямо на тропе и приготовилась тут же уснуть. Земля здесь была притрушена снегом, было холодно, но не морозно.

Глеб не стал тормошить ее и призывать к бодрости, сам поставил палатку, и Маша, постелив карематы и укрывшись спальниками, в блаженстве валялась, пока мужчины кипятили чай и готовили суп из пакетов. Вскоре она получила прямо в палатку кружку горячего чаю.

— Спасибо! — сказала Маша Глебу, глотая согревающий чай, но в этом «спасибо» не могло быть выражено все то тепло, которое разливалось у нее в душе от его заботы. На каждом шагу он опекал ее, интересовался, замерзла ли она и как себя чувствует. Всего этого так не хватало ей в детстве, и теперь она понимала, как это много.