Танго с бабочкой - Барбара Вуд

— Да, — сказала Энн, не двигаясь с места, когда Беверли вошла внутрь. — Я ела королевские гамбургеры. Они действительно хороши.

Беверли не захлопнула дверь перед лицом девушки. Она знала, что Энн Хастингс была одинока и что всякий раз, когда у нее была возможность, она хваталась за соседей, пытаясь втянуть их в беседу. Беверли видела, как несколько раз ее грубо отталкивали.

Поэтому она спросила:

— Хочешь чая со льдом?

И Энн подпрыгнула при этих словах.

У Беверли была однокомнатная квартира с диван-кроватью и кухонным уголком. Из нее открывался хороший вид на Голливудские холмы, и Беверли это нравилось. Она украсила квартиру занавесками и подушками из магазина «Pic and Save», и это было все. Живя ради будущего, как она делала, Беверли умела обходиться малым. Она питалась скромно, лишь для того, чтобы поддерживать свои жизненные силы, не курила, не пила, не ходила в кино. Она не покупала себя никаких предметов роскоши; она не баловала себя. Дисциплина и упорный труд были нормой простой жизни Беверли Хайленд.

Все было рассчитано, чтобы подготовить ее к тому дню, когда она вновь встретится с Дэнни.

Из этого правила были два исключения: первым были ее волосы, которые нужно было подкрашивать каждую неделю, чтобы платиновый цвет выглядел натуральным. Она делала это потому, что раз и навсегда похоронила Рейчел Двайер. Вторым исключением были книги. Беверли тратила деньги на книги. Но не на романы, не на произведения художественной литературы, из которых она узнавала об успехе, о том, как продвигаться вперед. Это были истории реальных мужчин и женщин, которые, преодолевая препятствия, риски, целенаправленно и интуитивно понимая то, чего хотят люди, поднялись на вершину. В настоящее время она читала книгу «Будь моим гостем» Конрада Хилтона.

— Как ты оказалась дома в этот час? — спросила Беверли из любезности. С Энн Хастингс все было в порядке, кроме, возможно, того, что она слишком стремилась быть всеобщим другом. В возрасте двадцати двух лет, имея небольшой избыточный вес и не будучи ужасно привлекательной, Энн старалась компенсировать это, создавая личность, которую многие находили навязчивой. Но Беверли помнила, каково это — хотеть быть принятым.

— Я уволилась с работы сегодня утром.

Беверли посмотрела на нее.

— О, мне очень жаль.

— Да, мне тоже. Мой отец убьет меня. А моя мать скажет: «Я ж тебе говорила».

Беверли знала историю Энн, любой, кто пересекался с ней, слышал эту историю. Энн была единственным ребенком в семье, родители ее чрезмерно баловали и опекали. Девушка пыталась покончить с этим, выбрав свой собственный путь. Окончив Вэлли Стэйт Колледж со степенью по искусству, она недавно получила место оформителя витрин в универмаге. Это была приличная работа, но проблема заключалась в том, что Энн была очень творческой личностью и отчаянно хотела некоторой артистической свободы.

— Я предложила концепцию для оформления витрин на этот год, — сказала она с энтузиазмом. — Как тебе нравится: «Рождество в кино»?

— Мне нравится.

— Каждая витрина должна представлять сцену из кинофильма… наподобие «Белого Рождества» или «Жизнь прекрасна». Даже «Бен Гура». Я думала, что оформлю каждую витрину кадром из кинофильма, с костюмами и прочим. Знаешь, у меня есть друг в «Вестерн Костьюм».

Беверли знала. У Энн Хастингс были друзья повсюду.

— Но мой начальник сказал «нет». Только Санта и его гномы в этом году. Поэтому я вышла из себя и сказала то, чего не должна была говорить. Я просто разозлилась, Беверли, не могу выносить, когда меня ограничивают, понимаешь?

— Что ты собираешься делать?

Энн хмуро размешивала сахар в чае.

— Не знаю. Моя специальность не так уж востребована. Мать хочет, чтобы я опять переехала к ним и получила степень магистра. Я не могу больше жить с ними, Беверли! Они душат меня!

Беверли ничего не знала об этом. Ее никогда не душили любовью.

— У нас вчера вечером ушла официантка, — сообщила она, — я собиралась начать проводить собеседования, чтобы найти другую. Ты хотела бы поработать у Эдди?

Энн думала об этом. Это выглядело не очень привлекательным.

— Бесплатная еда, — добавила Беверли.

— Я займусь этим.

После этого сказать уже было нечего, кроме как поболтать о том, хороший ли президент Кеннеди. Энн спросила Беверли, читала ли она уже «Мои грешные, грешные дороги» Эррола Флинна, а Беверли сказала просто:

— Наверное, я почитала бы эту книгу, если бы у меня было время.

Беверли не интересовало, как звезда кино проводил свое время на медвежьих шкурах. Ее интересовал подъем человека вверх по лестнице финансового успеха. «Чтобы достичь чего-то грандиозного, — писал Конрад Хилтон, — вы должны сначала помечтать о чем-то грандиозном». А мечтанием Беверли занималась всю свою жизнь.

Энн очень не хотела идти в свою собственную пустую, одинокую квартиру, поэтому она не торопилась уходить. И Беверли не возражала. Когда она наблюдала, как пухлые руки Энн перебирали почту, которую она получила, Беверли задавалась вопросом, не попробовать ли ей снова написать письма Бэлль и Кармелите. Последнее письмо, отправленное ей два года назад, вернулось с пометкой: «Переехала. Нового адреса не оставлено».

— О нет, — простонала Энн.

— В чем дело?

Энн помахала письмом в воздухе.

— Это опять моя кузина Дженет, я бы хотела, чтобы она оставила меня в покое. Моя кузина из богатых. У них есть дом на холмах, и они большие снобы. Каждый год моя кузина устраивает эти грандиозные Рождественские танцы, и каждый год моя мать заставляет меня идти туда.

— Тебе не нравятся вечеринки?

— Танцы мне нравятся, все дело в том, что другие девушки, которых приглашает моя кузина, приходят с кавалерами. Я иду со своими родителями. Я сказала своей матери в прошлом году, что больше не пойду, и мы сильно поссорились из-за этого. «Это расстроит твою тетушку Фи, — сказала она. — И выставит нас в плохом свете». Моя мать просто не понимает: мне двадцать два, Беверли, и у меня нет парня.

— У меня тоже нет.

Энн уставилась на нее в удивлении. Она смотрела на завидно стройное тело, великолепные платиновые волосы и красивое лицо Беверли, и не верила ей.

— Это правда, — сказала Беверли. — У меня нет парня. Если бы меня пригласили на танцы, мне пришлось бы идти одной.

— А как насчет?.. — медленно спросила Энн. Затем, вспомнив письмо, она сказала: — Но я должна идти туда, и я буду просто умирать, входя в дом вместе со своими родителями. Я клянусь, Дженет — это моя кузина — делает это специально, чтобы унизить меня! Мы соперничаем друг с другом в течение многих лет, с тех пор как мы построили плавательный бассейн раньше них.

— А ты не можешь найти кого-нибудь, кто пошел бы с тобой? Наверняка ты знаешь кого-нибудь, кто захочет пойти, просто чтобы оказать тебе любезность.