Ярчайшая мечта - Кэтрин Кингсли

– Тогда ты храбрее меня, – заметил герцог. – Знаешь, Сазерби-Парк сейчас похож на оккупированную страну… – снова улыбнувшись, он направился к гостям.

Когда карета вкатилась в ворота поместья, Али невольно ахнула. Особняк, выстроенный в елизаветинском стиле, поражал своими размерами, а также многочисленными балюстрадами, башенками с куполами и рядами дымовых труб. И дом этот казался вдвое больше особняка в Рейвенсуолке, хотя и тот нельзя было назвать скромным. На лужайке же перед домом Андре вполне мог бы расположиться целый кавалерийский полк.

И тут Али окончательно осознала, что все происходившее вокруг – абсолютно реально.

– Ах, Андре… – Голос ее прервался. – Знаешь, Андре… Он огромен. – Ее вдруг охватила паника.

– Подходит великому паше? – Герцог весело смотрел на сидевшую напротив невесту.

– Ах, очень подходит, – проговорила ошеломленная Али. – Но как же я смогу управлять домом таких размеров?

– Точно так же, как вела дела в нашем лагере. Только теперь ты будешь делать это в качестве моей жены. Да, кстати!.. – Герцог сунул руку в карман и достал маленькую коробочку. – Это твое кольцо, дорогая.

Открыв коробочку, Али снова ахнула. Внутри оказалось кольцо с изумрудом, и такого гигантского изумруда она никогда еще не видела. Он был квадратной огранки и ярко сиял зеленым огнем.

– О, Андре!.. – Она задохнулась от восторга. – Он такой же большой, как твой дом!

– И вполне подходит моей герцогине, – сказал он, надев кольцо ей на палец. – В чем дело, дорогая? Тебя что-то смущает?

Али тихонько вздохнула и, оторвавшись от созерцания кольца, пристально посмотрела на Андре.

– Ты же не думаешь, что я выхожу за тебя только из-за того, чтобы стать герцогиней, иметь драгоценности и жить в большом доме?

Его улыбка померкла.

– Нет, – тихо ответил он. – Я так не думаю.

Али молча кивнула. Однако вопрос, мучивший ее все это время, так и остался без ответа. И она понимала, что сейчас ей предоставлялась последняя возможность задать этот вопрос до того, как состоится венчание.

Собравшись с духом, Али проговорила:

– Мы ведь уже обсудили и сегодняшний ужин, и все детали завтрашнего венчания, а также праздничного завтрака, который за этим последует. Мы даже поговорили о твоем «домашнем драконе» миссис Граймз и о дворецком Пенниуэлле… – Али в смущении замолчала.

– Но мы не прояснили наши отношения? Я прав?

Али опустила глаза на свои руки. Изумруд ослепительно сиял в лучах солнца.

– Видишь ли, Андре, я… Мне нужно знать, что будет с нами дальше.

Герцог едва заметно улыбнулся.

– Дорогая, ты считаешь, что любишь меня, и это для меня большая честь. Хотя думаю, что ты заблуждаешься.

Али вскинула голову и пристально взглянула на Андре.

– Я не заблуждаюсь ни на йоту. Я действительно люблю тебя.

– Вот и хорошо, – кивнул Андре. – Да-да, я думаю, так и есть, иначе ты не решилась бы выйти за меня. Но я должен быть честен с тобой. – Он наклонился и взял ее за руки. – Али, я давно уже говорил тебе, что у меня нет сердца, – во всяком случае оно не такое, которого ты была бы достойна. С моей стороны было бы нечестно притворяться, что я люблю тебя, вернее – люблю так, как тебе хотелось бы. И за это я совершенно искренне прошу прощения. Но ведь мы с тобой друзья, правда?

– Да, правда, – тихо сказала Али, пытаясь скрыть подступившие к глазам слезы. Она ожидала от него таких слов, но все равно они терзали ей душу. – Мы всегда были добрыми друзьями, Андре.

– Надеюсь, такими и останемся, – снова кивнул он. – К тому же мы прекрасно знаем друг друга. Правда, пять лет, проведенные порознь, – довольно длительный срок. Поэтому нам нужно будет узнать много нового друг о друге. Главным образом – мне. Ведь привыкнуть ко всем изменениям, произошедшим с тобой, – это не так-то просто.

– Но ты же больше не против всех этих перемен, ведь так? По крайней мере, в последний раз, когда мы были наедине, ты против них не возражал.

– Ты, Али, всегда прямая и резкая! – с веселой улыбкой заявил Андре. – Нет, совсем не возражал. И ничуть не жалею о том, что между нами произошло. Надеюсь, ты тоже не жалеешь.

Али густо покраснела.

– Нет, не жалею, – пробормотала она. – Нисколько не жалею. Все было правильно, Андре. Меня беспокоит лишь одно: боюсь, что именно из-за этого ты чувствуешь себя обязанным жениться на мне. – Высвободив руки, Али сцепила их на коленях. – Но в любом случае ребенка мы не сделали.

Андре взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза.

– Поверь, ничего подобного я не чувствую. Более того, считаю, что ты должна сказать, если беременна.

– А ты огорчен, что я не забеременела? – спросила Али.

– О господи! Нет, конечно! Наоборот, это большое облегчение. У нас и без того много забот. Не хватало еще, чтобы люди удивлялись – мол, почему так рано родился ребенок?

– Да, наверное, ты прав, – согласилась Али. – Но я очень хочу родить тебе сына как можно скорее.

– После свадьбы у нас будет много времени для этой цели. Хотя обещаю: когда буду заниматься с тобой любовью, я меньше всего буду думать о том, чтобы стать отцом.

Али улыбнулась при мысли о том, что снова окажется в объятиях Андре, и, посмотрев на него, она представила, какое наслаждение ждало их обоих.

Внезапно из горла его вырвался сдавленный стон, и он прохрипел:

– Али, ради бога!.. Не смотри на меня так. По крайней мере – до того момента, пока я не смогу как-то ответить на такой взгляд.

Герцог выглянул в окно и добавил:

– Все, приехали. И запомни: я испытываю к тебе самые нежные чувства и намерен стать для тебя хорошим мужем. И верным. Даже если я не смогу полюбить тебя, клянусь, что никогда не сделаю того, что унизило бы твое достоинство.

Али в ответ не произнесла ни слова. Она просто не могла ничего сказать, потому что боялась расхохотаться. Андре говорил чрезвычайно торжественно, и вид у него был серьезнейший, – но при этом изрядно вздувшиеся спереди брюки выдавали его истинные мысли.

Андре казалось, что этот кошмарный ужин никогда не закончится. Гости съезжались в Сазбери уже несколько дней, и он едва выдерживал их нашествие, а сейчас, когда приехала Али, ситуация стала совершенно нестерпимой.

Ох, если бы сюда заявился Джозеф-Жан! Тогда ему было бы легче все это переносить. Однако от друга не пришло ни слова. Судя по всему, Жо-Жан не одобрял развитие событий, касавшихся Али, и Андре не мог осуждать его за это.

Уткнувшись в свой пудинг, он подумал: «Будь моя воля – выкинул бы всех из особняка! За исключением Али, разумеется». А ее он бы оттащил наверх, прямиком в спальню. Нет, не думать об этом! При мысли о спальне все опять напряглось в паху. Господи, как же он хотел ее! Даже странно…