Недоверчивые сердца - Мэрилайл Роджерс

Несса с удивлением посмотрела на сестру — не эта ли женщина клялась, что вытерпит все, лишь бы быть вместе с любимым? При этом избалованная красотка не задумывалась над настоящими трудностями, а когда они ей встретились, не смогла их принять.

Увидев насмешку в глазах сестры, Алерия вспыхнула:

— Все было бы ничего, если бы нас приветливо встретили на месте. Но человек, к которому нас послала королева, умер от старых ран, а лордом вместо него стал его племянник. Он сторонник Генриха, и для него письмо Элеоноры ничего не значит. Он даже подумал, что нас подослали враги. Он позволил нам провести только одну ночь в его замке! — Голос Алерии изменился — вместо жалости к себе в нем была крайняя неприязнь к человеку, который не пожелал приютить такое хрупкое создание, как она. — Нам не оставалось ничего другого, как вернуться — проделать ужасно трудное путешествие. — И как обвинение в последней несправедливости она прокричала: — И каждый день, каждый день шел дождь!

Хотя любовь смягчила сердце, всегда готовое к сочувствию, Несса была опечалена тем, что сестра заботилась только о себе и своими требованиями и обвинениями усугубляла страдания мужа, оставшегося без службы.

— И вы поехали прямо сюда? — «Едва ли прошло слишком много времени», — мысленно добавила Несса.

— Нет. — Алерия покачала головой, и в свете камина волосы блеснули золотом. — Сначала мы поехали в Суинтон. Я была уверена, что сэр Гилфри с радостью примет нас. Как же иначе, подумала я, ведь он кастелян нашего с тобой имения.

Кажется, для нее ничего не значило заявление, что она отдает Суинтон в обмен на замужество. Несса не удивилась. Алерия всегда полагала, что может брать то, что принадлежит сестре.

— К своему ужасу, мы обнаружили, что сэра Гилфри прогнали, а на его месте сидит бесчувственный рыцарь, человек графа. — Алерия поджала губы и посмотрела на сестру так, как будто та ее оскорбила.

Несса вздохнула; было очевидно, что барон не пожелал принять Алерию. Но что же теперь делать? По-видимому, Алерия ожидала, что она, Несса, сотворит чудо.

— Лорд Коннел — справедливый и благородный человек, чего не скажешь о сэре Гилфри, — заявила Несса, желая защитить барона, доказавшего свою честность.

Алерия хмыкнула, но она хорошо знала: если хочешь чего-то добиться, то лучше не спорить.

— Он пригласил нас переночевать одну ночь и при этом сказал, что дом теперь принадлежит не мне, а графу!

— Так и есть, — подтвердила Несса.

Алерия со вздохом продолжала:

— Рейнард слишком горд, он отказался просить разрешения пожить подольше. Но он знал, что благородная дама не может подолгу разъезжать в седле, поэтому попросил, чтобы мне было позволено остаться, пока он съездит к королеве Элеоноре.

Несса не удержалась от улыбки; она догадалась, каким образом Рейнарду стало известно, чего можно, а чего нельзя требовать от благородной дамы.

— И вот я осталась. — Поглощенная рассказом о своих горестях, Алерия не заметила улыбки сестры. — Он проездил несколько дней. Мы были уверены что королева нам поможет. Она действительно пообещала найти ему другое место службы, но сказала, что это займет несколько недель. К тому же сказала, что мы не можем вернуться в Солсбери-Тауэр, потому что Генрих узнал про «предательство» и запретил нам возвращаться под его кров. — Алерия привычно надула губки, но в голубых глазах затаилась подлинная грусть. — Когда Рейнард вернулся, он рычал, как затравленный медведь. Я ему сказала, что он должен потребовать от лорда Коннела, чтобы тот отдал часть дома в наше распоряжение, но Рейнард отказался. Он сейчас почти не разговаривает со мной. — От такой несправедливости Алерия впала в уныние. — Зачем твоему мужу Суинтон, когда у него есть такой замок? — Этот вопрос прозвучал как горькое стенание.

Несса понимала, почему сестра так расстроена. Алерию с детства убеждали, что она создана для того, чтобы ее холили и лелеяли. Только такая избалованная особа могла обвинять Рейнарда в том, что он отказывался просить… Что ж, ничего удивительного — ведь до сих пор с ее интересами считались в первую очередь. И теперь Алерия была уверена, что муж ее не любит. Несса с ужасом ждала продолжения рассказа — она уже догадалась, о чем попросит сестра.

— И тогда я заставила Рейнарда привезти меня к тебе. — Алерия просияла. — Я ему сказала, что ты непременно сумеешь мне помочь. Ведь ты всегда мне помогала, верно? Я знаю, что ты скажешь лорду Коннелу. Ты скажешь, что Суинтон мой и я могу им пользоваться, когда захочу!

Глядя в лицо сестры, Несса подавила раздражение, она напомнила себе, что эта красавица, в сущности, ребенок, который никогда не встречался с жизненными трудностями. В большой степени в этом ее, Нессы, вина, и теперь приходилось расплачиваться.

— Нет, дорогая. — Несса покачала головой. — Я не могу так сказать, потому что этот дом — не мой. Помнишь, какую сделку ты заключила с королевой, чтобы выйти замуж за Рейнарда? Ты заявила, что охотно отдаешь дом графу как плату за твое счастье. Так что говори об этом не со мной, а с графом.

Несса всегда тщательно одевалась, чтобы не позорить мужа, но прежде ее не беспокоила скудость гардероба. В этот вечер все было иначе. В комнате напротив — в личной комнате хозяина замка — разместилась молодая женщина; она постоянно дулась и явно была настроена отплатить нелюбезной сестре. Несса с тоской в глазах смотрела на свои платья — каждое из них она уже не раз надевала. Ей хотелось бы надеть клюквенно-красное, но она знала, что Мерта не сможет прийти, чтобы ей помочь — служанка была занята на кухне. В конце концов Несса выбрала зеленое шерстяное — у него шнуровка по бокам, и она сможет сама справиться.

Она распустила косы и, взяв с сундука гребень, долго расчесывала густые вьющиеся волосы. Наконец с отвращением отбросила гребень. Никако расчесывание не сделает каштановые волосы золотыми, никакое платье не превратит ее в красавицу под стать Алерии. Какой смысл стараться, если, как сказал сэр Эрделл, «рядом с сестрой она вообще ничто»… Ну, есть смысл или нет, но она должна сделать все, что можно. Несса украсила волосы золотистыми лентами и снова заплела косы, которые уложила короной. Затем выпустила несколько завитков на лоб и бледные щеки.

Поправляя кружева на рукавах сорочки, она тяжко вздохнула. В зале ей придется стоять рядом с Алерией, и весь замок Таррант увидит, какую бледную замену подсунули графу. Хуже всего то, что и Гаррик, возможно, поймет, какую невыгодную сделку он совершил, поймет, что он потерял. Давно молчавший внутренний голос вдруг ожил и напомнил, что не стоит жалеть себя и горевать об отсутствии красоты, которая есть не что иное, как греховное тщеславие.

Хватит тянуть время, а то картина своего несоответствия идеалу разрастется до одуряющих размеров! Несса вышла из комнаты и стала спускаться по широкой лестнице. С каждым шагом слышнее становился шум людей, собравшихся на вечернюю трапезу, и с каждым шагом росло дурное предчувствие. Что будет: их смех превратится в отвращение к некрасивому поступку или в жалость к ней за то, что она проигрывает в сравнении с Алерией? Во второй раз за день она медлила внизу, страшась выйти из-за угла. Наконец, подняв повыше голову, вступила в зал.