Безрассудный - Элси Сильвер

— Когда я увидел тебя... Я не знаю. Я не хочу называть это любовью с первого взгляда. Может, потребность с первого взгляда? Хочу с первого взгляда? Связь. Это было знание Я никогда не устану от твоих глаз, блуждающих по моему телу с этим отвисшим диким взглядом на твоем лице.

— Тебе действительно стоит попробовать это шампанское. Я думаю, тебе понравится.

— Уинтер, серьезно, снова с шампанским?

Ее тело тает на моем, хотя ее слова остаются противоречивыми.

— Я просто... Это безумие. Это бессмыслица.

Смех грохочет в моей груди.

— Я зарабатываю на жизнь ездой на быках, так что это не первый раз, когда меня называют сумасшедшим. Думаю, я просто достаточно сумасшедший, чтобы захотеть свои восемь секунд на ледяной сестре-королеве льда.

Уинтер застывает на несколько секунд, а затем резко отстраняется с жестокостью, которая противоречит тому умиротворению, которое было у нас несколько минут назад.

— Ты шутишь? — шипит она, и ее глаза темнеют и становятся стеклянными.

— Уинтер...

Это была шутка.

Плохая.

— Ты единственный человек в моей жизни, который никогда не обращался ко мне так. Извини, ты был единственным человеком. — Ее рот открывается, и я вижу, как я ее обидел; это написано на ее лице.

Она превращается из ярости в убитую горем прямо у меня на глазах.

Дрожащая рука ставит бокал с шампанским на барную стойку, и ее дрожащие губы пытаются изобразить вежливую улыбку. Ее голос становится водянистым, когда она говорит:

— Спасибо за выпивку.

Затем она практически бежит трусцой на своих высоких каблуках по деревянному полу, подхватив юбку, чтобы она не запуталась в ногах. Я слишком ошеломлен, чтобы пошевелиться в течение нескольких ударов.

Мы просто разговаривали, смеялись. Двигались в правильном направлении. И она сейчас убежит от меня? После всего?

Нет. Не сегодня, Тинк. Я шагаю за ней.

Взволнован.

Расстроен. И черт возьми, надоело, что Уинтер Гамильтон убегает от меня.

Глава 27

Тео

Я чувствую тяжесть взглядов людей, когда я практически преследую Уинтер по комнате. Мои длинные, напористые шаги набирают силу после ее коротких, прерывистых.

Она сворачивает в узкий коридор с деревянными панелями. Здесь тише, даже с моим сердцебиением в ушах и ее каблуками, стучащими по полу.

В самом конце коридора она идет налево и дергает ручку двери, дикие глаза встречаются с моими через плечо.

— Тео. Уходи. Я хочу побыть одна. — Слеза течет по ее лицу.

Я знаю, что она ненавидит плакать. Ненавидит иметь большие чувства и большие разговоры. Ненавидит чувствовать себя слабой или неконтролируемой.

Но...

— Это очень плохо, потому что сегодня мне наплевать, что ты хочешь, — рычу я, рывком распахивая дверь пошире, чтобы вместить мою ширину. — Заходи. — Я мягко вталкиваю ее в туалет, моя рука между ее лопатками, когда мы входим в большое пространство с туалетным столиком и раковиной.

— Я не хочу, чтобы ты был здесь! — шипит она, яростно вытирая лицо, отворачиваясь от меня, чтобы посмотреть в зеркало, которое доходит до самого потолка.

— Не хотелось бы, чтобы счастливый, милый трахающийся Тео Сильва получил свой легендарный член, отмороженный ледяной королевой.

— Уинтер, это была шутка. — Я запираю дверь, пока она смотрит на нас в зеркало. Красные щеки, широко раскрытые глаза, одна рука на ее вздымающейся груди. — Это была тупая шутка.

— Это было не смешно.

— Ни хрена себе! — Мои руки взлетают, а голос гремит. — Я совершил ошибку. Одна маленькая ошибка после всего, и ты относишься ко мне, как к очередному мудаку, и улетаешь!

— Это не было ошибкой! Это способ думать о Саммер и обо мне, который делают все! Я всегда буду холодной, бессердечной стервой, потому что Саммер становится милой, покладистой. И, конечно, ты видишь меня так же, как все остальные. Почему бы и нет?

Ее слова ошеломляют меня. Жар на моих щеках сползает вниз по горлу, идеальное отражение слез, катящихся по ее щекам. Оба признака нашего разочарования.

— Знаешь что, Уинтер? — Мой голос тихий, но в нем звенит незнакомая ярость. — Я чертовски устал. Я устал от того, что ты не видишь того, что вижу я. Устал от того, что ты говоришь о себе гадости. Я устал от того, что ты не понимаешь, что находится прямо здесь, — моя ладонь тяжело опускается мне на грудь, — прямо перед тобой. Что мне еще, черт возьми, нужно сделать, чтобы ты мне доверяла? Чтобы ты предоставила мне презумпцию невиновности хотя бы раз!

Она не вздрагивает от моей вспышки. Молчаливые слезы портят ее макияж, свободно текут по ее лицу.

Но она ничего не говорит. Поэтому я продолжаю идти. Подхожу достаточно близко, чтобы провести пальцами по линии ее челюсти.

— Я не твой отец. Я не твой бывший. Я здесь, делаю все возможное для тебя. И кажется, чем больше я тебе даю, тем меньше получаю взамен. Почему так?

Ее челюсть дрожит, когда она открывает ее, как будто она собирается ответить. Но затем она замолкает. Захлопывает ее и смотрит в сторону.

Я фыркаю, убирая руку с ее щеки, когда поворачиваюсь, чтобы уйти. Но потеря моего прикосновения заставляет ее развернуться на каблуках, чтобы встретиться со мной.

— Потому что я хочу тебя! — кричит она, останавливая меня. — И я хочу этого! — Ее рука отчаянно жестикулирует между нами. — Я хочу нас! И это ужасает меня! Потому что что, если это не сработает, и Виви останется с двумя родителями, которые ненавидят друг друга? Я знаю, как это бывает, и это чертовски отстойно. Мы нравимся друг другу прямо сейчас. Я наконец-то счастлива. Здесь я чувствую себя в безопасности. Я не могу справиться с еще одним человеком, который меня ненавидит.

Слезы продолжают течь, и она не делает никаких движений, чтобы остановить их. Она просто смотрит на меня после этой жестоко честной, грубой вспышки. Она все еще держит подбородок высоко, вызывающе, независимо от того, насколько уязвимой она только что была.

— Это все, что ты должна была сказать.

Она моргает, но больше не реагирует.

Но я больше не могу держаться подальше от нее. Не могу выносить это расстояние между нами. Мне достаточно всего двух длинных шагов, чтобы возвыситься над ней.

Один шаг, чтобы прижать ее спиной к закрытой двери. И несколько дюймов, чтобы я прижал свои губы к ее губам.

Она не теряет ни секунды, выгибаясь ко мне и обхватив руками мою шею, постанывая мне в рот.

Прижимаясь ко мне.

— Я