Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

Он усмехается. Жестко, злобно.

— И я должен тебя послушать?

Мы стоим буквально в метре друг от друга. Он смотрит на меня, но я не отвожу взгляда.

— Дима, — он наклоняет голову, и его голос становится настолько ласковым, что мне становится дурно. — Ты хороший парень. Но ты не понимаешь, с кем связался. Я твой отец. Я дал тебе жизнь. Я оплачиваю твои тренировки, сборы, форму. Без меня ты ничего не добьёшься. И ты приходишь сейчас ко мне и качаешь свои права? И какого, простите, черта я должен тебя слушать?

Он замолкает. В его глазах что-то меняется. Он подается немного вперед.

— Ты бросаешь мне вызов, сын? — с издевкой выделяет он последнее слово.

— Я не бросаю никому вызов. Я выставляю границы, — говорю спокойно, хотя сердце колотится где-то в горле. — Если ты хочешь быть с той женщиной, просто будь. Но нас оставь в покое.

Он делает шаг ко мне. Я не отступаю.

— А я и так никого не трогал, пока твоя мама не решила потревожить этот улей. Теперь поздно. Этот поезд уже не остановить.

Он смотрит на меня долго. Очень долго. Я вижу, как ходят желваки на его скулах.

— Поэтому не смей угрожать родному отцу.

— Я защищаю свою семью, — отвечаю. — Как ты меня когда-то и учил.

В возникшей тишине я слышу, как тикают часы на стене. Как где-то внизу шумит кухня.

— Хорошо, — вдруг говорит он и отступает на шаг. — Хорошо, Дима. Ты сделал свой выбор. Запомни этот разговор.

— Запомню, не волнуйся, — киваю я. — И ты запомни.

Он разворачивается, берёт куртку. Надевает, не глядя на меня. Потом идёт к двери. Останавливается, оборачивается.

— Ты ещё пожалеешь, — бросает он тихо. — О том, что ты выбрал не ту сторону.

Он выходит. Дверь закрывается. В коридоре смолкают его шаги. А потом внизу хлопает входная дверь.

Я стою в его кабинете. Смотрю на семейную фотографию. Беру рамку в руки. На секунду замираю. Потом ставлю на место.

— Прощай, пап, — шепчу я в пустоту. — Больше у меня нет отца. Я не прощаю предателей. Я вычеркиваю их из своей жизни.

Глава 46

Матвей

Дверь ресторана захлопывается за моей спиной с глухим, увесистым стуком. Этот звук, кажется, выбивает из груди последний глоток воздуха, но я не позволяю себе остановиться. Шагаю по парковке, сжимая ключи в кулаке так, что они впиваются в ладонь.

— Ты ещё пожалеешь. Вы все пожалеете.

Мои шаги гремят по асфальту. Ботинки выбивают дробь, и этот ритм отдаётся в висках пульсирующей болью. Я нажимаю на брелок, и машина мигает фарами.

Сажусь внутрь. Хлопаю дверью так, что стекла дрожат. Несколько секунд просто сижу, сжимая руками руль. Пальцы немеют, костяшки белеют, но я не могу разжать хватку. Ком ненависти переполняет меня изнутри.

— А-а-а! — вырывается из меня глухой, звериный рык. — Твою мать.

Бью кулаком по рулю. Раз. Ещё раз. Кожа на костяшках трескается, появляется кровь. Гудок взрывает тишину парковки протяжным, истеричным воем.

Всё катится к черту.

Всё, что я строил. Семья. Бизнес. Репутация. Абсолютно все.

Всё катится к черту.

Откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза. В висках стучит. Шея затекла, плечи налиты свинцом. Я тяжело дышу. Как же я мог так сглупить?

Я не должен был позволить Насте перевести сына в ту школу. Не должен был медлить с переводом документов. Не должен был оставлять эти чертовы документы дома и давать ей возможность докопаться до истины.

Но теперь поздно. Слишком поздно.

Открываю глаза. Смотрю на свои руки. Они трясутся. Костяшки правой рассечены, на руле остались бурые разводы.

— Успокоиться. Я должен успокоиться, — шепчу я себе. — Собраться, мать твою.

Голос глухой, чужой. Я не узнаю себя.

Дышать тяжело. Каждый вдох дается с большим трудом. В горле пересохло, но я не хочу воды. Я хочу, чтобы это прекратилось. Чтобы кто-то нажал на кнопку “стоп” и выдернул меня из этого кошмара, который я сам же и создал.

Но кнопки нет. И никто не придёт меня спасать. Потому что единственное, что хотят сделать все вокруг, так это увидеть моё падение. То, как я лечу вниз со своего пьедестала. Но я не позволю. Никому не позволю увидеть это.

Мои ладони снова впиваются в руль. Так сильно, что кожа на костяшках натягивается до предела.

Я сказал Диме, что он ещё пожалеет.

А кто на самом деле пожалеет первым? Я? Наверное. Потому что я уже жалею. Каждую секунду. Но не могу остановиться. Не могу отступить.

Нужно действовать. Сейчас. Пока ещё не поздно. Пока они не успели всё разрушить.

Телефон. Мне нужно позвонить. Срочно. Пока ещё есть шанс спасти хотя бы себя.

Я хватаю телефон с пассажирского сиденья. Экран загорается. Нахожу номер Олега. Палец