Аморальный - Алайна Салах

— Ты, в смысле, про Карину думала, пока на мне скакала? — спрашиваю, чтобы время потянуть.

— Я об этом думаю не в первый раз и сейчас поняла, что мне важно знать ответ, — чеканит, как автоответчик.

— И хули изменится после моего ответа? Мы тогда с тобой даже в отношениях не были.

Она голову поворачивает и с претензией в глаза зыркает.

— А с какого момента мы с тобой, по-твоему, в отношениях?

— Для меня — с момента, как сюда тебя позвал, — говорю как есть.

— А в чем разница между тем, что было между нами неделю назад, скажем? Ты так же приглашал меня в ресторан, звал к себе домой, дарил цветы и подарки. А когда увидел меня с Эдиком, психанул так, будто уже считал меня своей девушкой.

Короче, чуйка подсказывает, что она меня пытается за жопу взять и поймать на пиздеже, которого не было. На пару свиданок съездили, разок отлизал… Но в остальном-то хер пойми, что между нами было. Потом уже, когда про брата она рассказала и попустило меня, конкретно понял, что в нее вляпался.

— Блядь, ну вот чего ты начинаешь? — кривлюсь. — Мало мы, что ли, срались в этой поездке?

— Я не пытаюсь с тобой посраться. Я задаю вопросы, на которые мне важно получить ответ.

Когда в прошлый раз она мне за Карину притыкала, я без проблем бы ей про трах с ней вывалил, потому что пиздеть не люблю. Но сейчас прямо чую, что от правды говна не оберешься. А иначе нахера она именно сейчас мне в шкирку вцепилась?

— Тогда не спросила, а сейчас прямо сильно понадобилось?

— Считай, что так, — кивает.

Я руку из-под нее выдергиваю и вздыхаю. Ну ладно, хули. Пусть держит, если так непременно хочется в помоях покопаться.

— Да, я ее трахал. Когда тебя с губастым в тачке увидел, пиздец как психанул и нужно было пар спустить. А она мне давно намекала, поэтому быстро всё сошлось.

Она молчит в ответ. Так долго, что я сам не выдерживаю и к ней поворачиваюсь. Лежит, как лежала, и пялится в потолок — только шея нет-нет дергается.

— Ну и чего ты? — ворчу. Видно, что плющит ее, ну а хули я могу сделать, раз сама спросила? — Будем теперь из-за прошлой хуйни скандал раздувать?

— Ты так говоришь, как будто это лет пять назад было. А вообще-то, всего пару недель назад.

— Я же объяснил, из-за чего. До Карины мне похуй. Она тогда просто под горячую руку подвернулась.

— Потому что ты увидел меня с моим братом, — опять чеканит как робот. — А где гарантии, что такого еще раз не повторится?

— Так ты поводов не давай, — цежу, начиная заводиться от ее наездов. Я ее успокоить пытаюсь — но нет, надо ей дальше раскачивать. — И жопой не крути, как на выставке перед Параниным.

— Что ты сказал? — Она на локте поднимается и глаза сверкает, как будто тоже психанула. — Ты без видимых причин пошел и трахнул первую попавшуюся девушку, но виноватой оказалась я, потому что какой-то мужчина решил со мной заговорить?

Я морщусь, потому что чую, что неебический скандал назревает.

— Слушай, хватит, а…

— А давай, Костя, ты теперь меня послушаешь! — Она вскакивает, халат с пола подбирает и начинает на себя натягивать так, как будто на самолет опаздывает. — Если ты думаешь, что с тебя взятки гладки — ну переспал и что с того, а я должна глаза опустить и шарахаться от любого мужчины, который на меня нечаянно посмотрит — то ты ошибаешься. И жопой я ни перед кем не кручу, потому что не испытываю в этом потребности!!! Недостатка в мужском внимании у меня нет и никогда не было, чтобы прилагать для этого лишние усилия!

И вот, блядь, стоило ей только про других мужиков ляпнуть, как у меня в башке занавес падает и я перестаю соображать. В самое, сука, больное, как спецом саданула.

— Так хули ты тогда тут со мной, с гондоном, трешься, раз такая толпа под окнами халупы твоей нищебанской торчит? — ору и тоже с кровати скатываюсь. — Пиздуй тогда к ним! Пусть, блядь, тебя по командировкам катают и матери твоей за клинику башляют!!

Она замерла, в пояс халата вцепилась и глазами меня сверлит с ненавистью. Я чую, что меня несет, но хуй что могу с этим сделать. Сама виновата, дура. Нахера вообще этот разговор затеяла? Лежали себе спокойно, потом глядишь, еще бы разок потрахались.

— Конечно, Костя, — цедит через паузу. — Я, пожалуй, так и сделаю.

Если бы она в ответ заорала, я бы тоже до талого орал и весь псих по итогу спустил. А она опять в сучку язвительную переобулась, и это только сильнее бесит.

— Вот и пиздуй, — бормочу, трусы натягиваю и в сортир топаю, чтобы отдышаться.

Дверь захлопываю и кулаком в стену ебашу. Блядь, вот реально всё бабы одинаковые, даже если умными прикидываются. Если повод сраться им не давать, они, блядь, задним числом что-то, да найдут.

Минут пять в отражение свое пялюсь, пока понемногу отпускать не начинает. Сигарету бы сейчас… Может, на ресепшене у кого-то стрельнуть.

Рожу холодной водой ополаскиваю, выхожу и застываю в ахуе. Она переодетая по номеру носится и шмотки в чемодан запихивает.

У меня аж падает всё. Реально, как в тот день, когда Дианка окончательно съебала.

— И хули ты делаешь? — рявкаю.

— Пиздую домой, — чеканит, не глядя. — Меня дважды просить не нужно.

Первый порыв — чемодан у нее вырвать и заорать, чтобы мозги не ебала, разделась и в койку легла. Но вместо этого мысленно шлю ее на хуй, напяливаю халат и с психу вываливаюсь из номера.

Раз такая гордая, пусть валит куда хочет. Похер вообще. А я пойду покурю.

64

Внизу на диванах толпа блатных арабов собралась. Как меня в халате увидели, сразу пиздеть перестают и пялятся в ахуе. Как будто сами, блядь, не в бабских платьях сидят.

— Слышь… — я к охраннику подваливаю. — Курить есть у тебя?

Этот таращится, как будто я у него бабок взаймы попросил, потом в карман лезет и пачку протягивает. Я пару сигарет выдергиваю, там же на месте прикуриваю и сразу на крыльцо топаю, пока противопожарка не заорала.