Прятки - Диксон Уиллоу

Я глубоко вдыхаю, а затем быстро выдыхаю.

— Ты говоришь очень разумно. — Я не могу сдержать смех и кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы не начать истерически хохотать.

— Зачем ты это сделал? — спрашивает он.

— В основном, чтобы выпустить пар, — отвечаю я, сдерживая очередную волну смеха. — И отчасти потому, что я только что понял, как легко с тобой разговаривать, и что я никогда раньше так с кем-то не разговаривал.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, я обычно не разглашаю свои самые сокровенные секреты и не исповедуюсь в своих грехах кому-то, кого я не вижу. — Я делаю паузу. — Хотя нет, это неправда. Я не имею привычки исповедоваться в своих грехах кому-то, кого я не вижу. И что-то мне подсказывает, что ты сегодня тоже раскрылся больше, чем обычно.

— Да, это так. Я никогда никому не рассказывал о своем диагнозе. Только семья знает. Семья и теперь ты.

Я пытаюсь не улыбаться как идиот, но терплю неудачу.

— С тобой очень легко разговаривать, — повторяю я. — Опасно легко. Я не болтун. Я не рассказываю людям о своих личных проблемах, даже лучшим друзьям. Но как только мы начали разговаривать, я не смог остановиться.

Я откидываюсь на руки и мягко пинаю ногами воздух.

— Я знаю, что это запутанная ситуация и в ней нет ничего нормального, но ты не кажешься мне чужим. Я не имею понятия, кто ты такой и как ты связан со школой, но теперь я знаю о тебе все это. И я очень хорошо знаком с твоим членом и твоей коллекцией веревок. — Мои щеки покрываются румянцем. — Но я никогда не видел твоего лица. Это странно, но в то же время совсем не странно. — Я качаю головой. — Не обращай на меня внимания. Я просто сейчас в полной заднице и брежу.

— Что-нибудь из того, что ты узнал обо мне сегодня, изменило ситуацию?

Я качаю головой.

— Наверное, должно, но не меняет. — Я делаю паузу. — Спасибо.

— За что? — он звучит искренне сбитым с толку.

— За то, что ты позаботился о дипфейках. Я месяцами пытался их найти и уже начал думать, что никогда не найду. И я боялся, что они будут опубликованы и разрушат мою семью. Теперь я снова могу дышать.

— Тебе не нужно меня за это благодарить.

— Может быть, и нет, но я все равно буду. — Я провожу рукой по волосам и глубоко вздыхаю. — Не могу поверить, что все действительно закончилось. Я знал, что они мертвы, но не был уверен, работали ли они в одиночку или за ними стоял кто-то, о ком я не знал, и я ждал, когда они вдруг появятся из ниоткуда и начнут этот кошмар заново.

— Угрозы со стороны этих людей нейтрализованы. Тебе больше не нужно о них беспокоиться. — говорит он. — Но с Кингами дело обстоит иначе.

— Ты думаешь, мне все еще нужно о них беспокоиться?

— Да. Даже если они никогда не узнают, что ты был вовлечен в благотворительную аферу, мы должны предположить, что по крайней мере некоторые из них знают, что ты удалил их шантажные файлы. Они не оставят это просто так.

Я стону и опускаю голову на руки.

— Конечно, не оставят. Подожди, — говорю я и поднимаю голову, чтобы снова посмотреть в камеру. — Ты думаешь, поэтому те парни что на меня набросились? Они передавали сообщение о том, что я испортил их план шантажа или что-то в этом роде?

— Я бы так предположил. И они определенно будут использовать то, что я избил этих парней, против тебя.

— Уф, — стону я. — Мне так сильно надерут задницу, когда они решат снова за мной кого-нибудь прислать.

— Нет, не надерут. Никто не тронет тебя, пока я рядом.

Глубокий тембр его голоса и властный тон, с которым он это говорит, заставляет мое сердце забиться чаще, а по телу пробегает теплая волна.

— Обещаешь? — спрашиваю я, не успев себя остановить.

— Обещаю.

Я хочу еще раз поблагодарить его, но останавливаюсь, прежде чем слова вырываются из моего рта.

— Мне пора, — говорю я вместо этого, с неохотой в голосе. — Я не очень хорошо спал и устал после всех этих откровений.

— Спокойной ночи, Майлз.

— Спокойной ночи. — Я начинаю тянуться к статуэтке, но опускаю руку.

Я не хочу ее поворачивать. Это глупо, но после нашего разговора я чувствую себя уязвимым и эмоциональным, и не хочу оставаться один. Неважно, разговариваем ли мы или нет, и есть ли он на самом деле по ту сторону камеры. Просто осознание того, что он может быть там, помогает мне чувствовать себя менее одиноким.

Это безрассудная и глупая идея, но к черту. Я только что поговорил по душам со своим преследователем, и сейчас он единственный человек, который дает мне чувство безопасности.

Покачав головой над тем, насколько безумна моя жизнь сейчас, я поворачиваю статуэтку так, чтобы она была обращена к моей кровати, а затем подхожу к комоду, чтобы убрать блокнот от часового пазла.

Или все, или ничего, верно?

Глава девятнадцатая

Майлз

Мой телефон пищит, сообщая о поступлении SMS. Я останавливаюсь и отхожу в сторону, чтобы не мешать прохожим. Мне требуется несколько секунд и некоторое усилие, чтобы удержать равновесие, но я все же достаю телефон из кармана, не уронив при этом стопку книг и кофе, которые несу в руках.

Шифр: С днем рождения!

Улыбаясь, я одной рукой набираю ответ.

Я: Спасибо:)

Шифр: Я хотел купить тебе подарок, но решил, что продление нашей дружбы — идеальный подарок для настоящего миллиардера.

Я: Лучший подарок на свете

Я: И я не миллиардер, это мои родители.

Шифр: Сказал парень из престижной школы для детей миллиардеров.

Я: Понял.

Шифр: Я просто издеваюсь над тобой. Не насчет продления нашей дружбы в качестве подарка на твой день рождения, потому что я чертовски на мели, а насчет денег.

Шифр: Увидимся позже в сети?

Я: Да

Шифр: Надеюсь, твой день не будет слишком отстойным

Я: Надеюсь

Я жду, чтобы посмотреть, есть ли у него что-то еще сказать, но мой экран гаснет, и больше никаких сообщений не поступает.

— Не двигайся, — раздается голос слева от меня.

Я замираю, сердце подскакивает к горлу, страх и паника заменяют мое прежнее рассеянное внимание.

Передо мной появляется охранник в серой форме с блестящим автоматом