Страсти по Марии - Жюльетта Бенцони

Это «все еще» неприятно резануло Марии слух. Оно могло быть понято как намек на то, что время забвения не за горами. Тем не менее она ответила как можно любезнее:

– Поговорка, что утверждает, будто с глаз долой, из сердца вон, нигде так не справедлива, как при дворе. Думаю, что мадам все же хотелось сказать мне нечто приятное.

– Вы несправедливы! – воскликнула молодая женщина с неподдельным испугом. – Двор погрустнел с тех пор, как там не стало слышно смеха мадам де Шеврез.

– Я была бы очень удивлена, заскучай без моего смеха король или господин кардинал…

– Не могу ничего сказать относительного нашего монарха, а вот что касается кардинала, я в том не совсем уверена. Госпожа герцогиня де Монбазон говорила мне на минувшей неделе…

– Вы знакомы с моей мачехой?

Красивые серые глаза Франсуазы озорно блеснули.

– Конечно! И достаточно, чтобы получать от нее советы и письмецо, – добавила она чуть тише.

– Что ж вы сразу мне не сказали? Архиепископ удалился навстречу вновь пришедшим гостям, и две дамы оказались посреди зала под любопытными взглядами присутствующих. Мария взяла де Марей под руку.

– Давайте пройдемся, – предложила она. – Не знаю, много ли у вас друзей среди этих дам, у меня их здесь нет.

– Вас это удивляет? Но посмотрите на себя и посмотрите на них. Совершенно очевидно, что они безуспешно пытаются копировать вашу прическу и ваши наряды, но при этом болезненно ощущают свою провинциальность.

Мария частенько бывала в кабинете прелата, куда и потянула Франсуазу де Марей. Они уселись в просторные кресла возле камина.

– А письмо при вас?

– Конечно!

И женщина достала из-за лифа голубой конверт и передала его Марии. Мачеха писала Марии:

«Мадам де Марей в ближайшие дни отбывает в Тур, она хочет познакомиться с вами. Думаю, вам, возможно, нужна подруга, и направляю ее вам вместе с моей любовью. Увидимся. Мария».

Крупная неровная подпись и строчки, написанные явно наспех, не вызвали у Марии сомнений. Кое-как, всегда торопливо написанные записки были вполне в духе супруги герцога де Монбазона. Мадам де Шеврез удовлетворенно кивнула, сложила листок и опустила к себе за декольте.

– Мадам де Монбазон права. У меня в этом городе нет ни одной подруги, и именно в этом я и нуждалась.

Мимо проходил лакей с подносом, уставленным бокалами с испанским вином. Мария окликнула его, взяла бокал, мадам де Марей последовала ее примеру.

– Выпьем за наш прекрасный союз! – весело сказала она.

С этого момента они виделись чуть ли не каждый день. Франсуаза де Марей поселилась неподалеку и часто отправлялась на правый берег Луары в свои владения, чтобы наблюдать за ходом работ, но большую часть своего свободного времени проводила с новой подругой. Мария ценила ее все больше и больше, так как это был неисчерпаемый источник информации о происходящем в Париже и в самом Лувре. От нее Мария узнавала, вздыхая, о празднествах, многие из которых устраивались в честь нового папского нунция его преосвященства Джулио Мазарини. Их давали король и Ришелье то в Лувре, то в замке Сен-Жермен, то во дворце кардинала и в замке Рюиль, а то и вовсе в Шантильи, владении бедняги Монморанси, унаследованном короной. Это последнее обстоятельство вызвало у герцогини зубовный скрежет.

– Как осмелился Людовик, – возмущалась она, – распускать свой хвост во владениях своей жертвы, безжалостно убив ее?

– Вас это удивляет? – спросила мадам де Марей. – Что же, ведь по праву бренные останки несчастного взошедшего на эшафот достаются палачу, не так ли?

В ответ Мария лишь крепко сжала руку Франсуазы. Они словно стали ближе, а Мария убедилась, что ее новая подруга разделяет ее оценки короля и его министра. Особенно когда услышала продолжение.

– Королева до сих пор под разными предлогами не подпускает супруга к себе. Тяжкие воспоминания, связанные с этой конфискацией, усугубляют ее терзания. Хорошо, что рядом с ней непрерывно находится мадам де Отфор. Она стала для нее и крепостной стеной, и защитницей.

– Король все еще увлечен ею?

– Как не был никогда увлечен прежде, и это несмотря на ее дерзость. До меня дошли слухи об инциденте, который я нахожу забавным. Как-то вечером, придя к королеве, король застал ее за чтением какой-то записки в компании с Отфор. Заподозрив что-то, как, впрочем, и всегда, он потребовал эту записку. Смутившись, Ее Величество уже собралась отдать записку, когда вдруг красавица Отфор перехватила записку и опустила к себе за декольте, прямо между грудями, и, смеясь, предложила королю самому достать ее оттуда. Сир попал в весьма затруднительное положение, не осмеливаясь на столь заманчивую для него авантюру. И тогда он не нашел ничего лучшего, чем взять каминные щипцы и потянуться ими к прелестной шейке той, что насмехалась над ним. Отфор не позволила ему это сделать: она бросила бумагу к его ногам и повернулась к нему спиной. После чего король подошел к ней и долго о чем-то говорил. Как поняли окружающие, он просил прощения.

– Ну и штучка! – воскликнула Мария с восхищением. – Должно быть, она действительно сильна!

– Но останется ли она там? Перед самым моим отъездом Ее Величеству была представлена новая фрейлина, говорят, ее рекомендовал кардинал, а это значит, что закончилось все не так уж и гладко. Эта новенькая мила, даже красива, но не Аврора: тихая, робкая. Но мне сказали, король на нее несколько раз внимательно взглянул.

– Ах, как я вам завидую! Вы не представляете, как я истосковалась!

– Вокруг такая красота, да и праздники здесь устраивают забавные.

– Да, но все это никогда не заменит двор! Мне не хватает его атмосферы, его интриг…

– Охотно с вами соглашусь. Даже я, которой края эти очень дороги и близки, признаю, что здесь все иное, особенно люди.

Франсуаза нравилась Марии все больше. Доверие привело к откровенности. Вскоре Мария узнала, что ее новая подруга очень близко знает и Арамиса.

– Лишь необходимость этого отъезда разлучила нас на время. Вы не можете себе представить, что это за превосходный человек! А какой любовник! Обходительный, нежный, внимательный, умеющий вовремя и комплимент сказать, и сонет прочесть. Жаль, но он почти все свое время отдает подготовке к будущему служению церкви. Хотя…

– Что же? – спросила Мария.

– Мне пришло в голову, что из него получился бы великолепный епископ. Его проповеди собирали бы толпы, а женщины сходили бы по нему с ума. Я – первая.

– Ну что же, возможно, вы правы. И потом, у прелата больше свободного времени, чем у простого мушкетера!

Сказав это, Мария упрекнула себя в том, что не связалась с молодым человеком, который мог бы помочь ей найти Мальвиля. С самой первой их встречи Мария почувствовала, что могла бы увлечься им, не прятал своего восхищения и он. Вне всякого сомнения, она упустила счастливый случай, который вряд ли выпадет во второй раз. Тем более теперь, ведь мушкетеры верны королю, а король не желает и слышать о ней. Он даже не поленился спуститься вниз по Луаре, чтобы выместить свое недовольство на вотчине своего брата. Герцог Орлеанский, которому наскучило сидеть без дела в Нидерландах, выпросил разрешения вернуться во Францию. В Нидерландах на него смотрели как на заложника, да к тому же у него не заладилось с матерью, ее характер был по-прежнему несносен.