Темная сторона Кая - Эстель Маскейм

– С Каем то же самое, – говорю я. – Ты увел у него девушку и избил до крови, помнишь? Думаю, теперь вы квиты.

Харрисон фыркает и качает головой. Потом подтаскивает стул и бессильно падает на него.

– И как мы теперь будем? Проходить мимо и делать вид, что друг друга не знаем?

– Да. Это же легко. И не думай, что у тебя пройдет уговорить Ноа сделать за тебя грязную работу.

Мы смотрим один на другого. Харрисон обдумывает предложенную сделку.

В конце концов, все, что у него есть на меня, это видео, которое уже утратило свою силу, поскольку все желающие его посмотрели. Интерес к нему скоро иссякнет совсем. А что есть у нас на него? Немало. Есть видео, на котором он и его приятели курят «травку» на трибуне. А еще мы знаем, что он сжульничал на отборочном тесте. Ему есть что терять, и он прекрасно это понимает.

– Ладно, Ванесса, – говорит наконец Харрисон. – Будем считать, что мы квиты.

– По рукам!

Он поднимается, смотрит на меня с вызовом, но все же протягивает руку и пожимает мою. Договор скреплен рукопожатием, война закончена.

– Чтоб ты знала… – Он с усилием сглатывает и пытается смотреть мне в глаза. – Я не хотел, чтобы получилось так, как получилось. Не хотел, чтобы видео разошлось так широко, как оно разошлось.

– Тогда зачем ты всем его рассылал?

Он отводит глаза.

– Я и не рассылал.

– Что? – Я не верю своим ушам.

Харрисон вздыхает и чешет лоб. Ему определенно неловко, а у меня сердце сжимается в груди.

– Я отправил его только парням. Понимаю, поступил дерьмово, не надо было, но… Не сообразил, что уже не смогу дать задний ход. Мне и в голову не приходило, что оно разойдется.

Я смотрю на него, вся сжавшись от нехорошего предчувствия.

– Так кто же отправил его дальше?

Он умоляюще смотрит мне в глаза, но ничего не говорит.

– Скажи. Ты должен, – наседаю я. – Не уйду, пока не скажешь.

– Ноа, – наконец выдыхает Харрисон.

Я молчу. Конечно, кто же еще. Ничего удивительного. Наверняка затаил злобу еще с тех пор, как я дала ему отставку. Вот и все объяснение, почему он так хотел нагадить мне. Подвернулся случай, и Ноа его не упустил.

Харрисон все равно придурок – надо ж было додуматься разослать видео дружкам, – но теперь я хотя бы знаю, что он сделал это без задней мысли, не предполагая, что оно пойдет дальше. В некотором смысле Ноа предал нас обоих, подвел и Харрисона, и меня. Я целую неделю мстила Харрисону, превратила его жизнь в ад, хотя на самом деле моим врагом был Ноа Диас. Он должен был стать моей целью.

Что ж, я получила хороший урок. Месть не дает ничего, но мы часто не в состоянии взвесить последствия наших поспешных действий. Воевать с Ноа я не стану. Это дело закрыто.

– Мне жаль, Ванесса, правда. – На этот раз Харрисон смотрит мне в глаза.

– Мне тоже, – говорю я. И нисколько не кривлю душой.

Мы вместе возвращаемся в гостиную, где папа предупреждает Бойдов, что не побоится предъявить обвинение, если Харрисон не оставит меня в покое, а Бойды уверяют его, что сделают то же самое, если я не прекращу свою криминальную активность.

Мне приходится покашлять, чтобы обратить их внимание на нас.

– Ванесса! – Папа поднимается из кресла и вопросительно смотрит на меня.

– Мы с Харрисоном все уладили, – сообщаю я, и Харрисон согласно кивает.

– Отлично! А теперь он может пойти к себе в комнату и выключить приставку, – бесстрастным тоном заявляет мистер Бойд и бросает на сына строгий взгляд, значение которого я не вполне понимаю. Харрисон, должно быть, понимает лучше, потому что поворачивается и, бормоча что-то под нос, идет наверх.

Папа подходит ко мне.

– Рад, что это вы с этим разобрались.

Мистер и миссис Бойд извиняются за сына, желают приятного воскресенья и провожаю до дверей, которые тут же и захлопываются за нами. Мы с папой садимся в Зеленый Рыжик, он заводит мотор и как-то странно смотрит на меня.

– Теперь видишь? Когда вы ведете себя как взрослые люди, проблемы решаются гораздо быстрее.

Я закатываю глаза и массирую пальцами виски. Бремя, давившее меня всю неделю, ушло; я чувствую себя легко и беспечно, как будто в меня вставили новые пружины, и все вокруг выглядит свежее и ярче.

– Можно мне встретиться сегодня с Каем? – неожиданно для себя самой спрашиваю я. – Ты ведь уже понял, что мы не просто выполняем вместе классное задание.

Папа поворачивается ко мне.

– Конечно, нет, – возмущенно говорит он и, тронувшись с места, добавляет: – Ты наказана. Посидишь дома.

В груди у меня будто взрывается фейерверк, потому что меня никогда еще так не наказывали. Папе не было до меня дела, но я так долго ждала этого момента. Ждала, что он не позволит мне свалиться в те ямы, которые я сама для себя вырыла. Ждала, что он огорчится и расстроится из-за моего поведения и накажет меня наконец, как и должен сделать каждый нормальный родитель.

Я чувствую, как светлеет лицо и губы растягиваются в довольную улыбку, и, наклонившись, тычусь лицом в его толстое пальто и обнимаю так крепко, что он едва не разбивает вдребезги наше ржавое чудовище.